Возмужание
Шрифт:
Осознание того, что ему уже пятнадцать лет, он воин призывного возраста, а значит – мужчина и имеет право взять себе жену, и что нынче он первый раз идёт в Ярилину рощу, – всё это наполняло душу новыми удивительными чувствами и заставляло ожидать от праздника чего-то таинственного и необычного. С детства он помнил его, как бьющий родник радости и веселья, непременными принадлежностями которого были крашеные яйца и пышные хлебы, мясо жертвенных овнов, девичьи хороводы, песни и пляски, взлетающие ввысь качели в Ярилиной роще. Но тогда он глядел на это издали, а сегодня вместе с Горицветом и другими юношами сам отправляется в священное Боголесье…
Ближе к вечеру молодёжь, кто на возах, кто пешком, надев лучшие праздничные наряды, потянулась к месту главного священнодейства. Святослав с Горицветом подошли позже. Берёзовая роща встретила их нежным и пьянящим духом свежераспустившейся листвы. На пологом холме у озерца девушки уже водили хоровод и пели звонкими чистыми голосами приветствие Яриле:
Боже, Яро Великий! В эту звёздную ночь Ты на землю являешься, Всё живущее – цвет и листва, И трава пробуждается. Всё объемлет великая радость, — Зверя, птицу и стебель сочный. Тебя, Боже наш, нынче славим, Приди, приди в час полуночный!Молодецкие посвисты парней и радостный визг девчат доносились со стороны поляны, где были сооружены качели. Показывая свою удаль, юноши на ходу перескакивали с одной качели на другую, катались вверх ногами, стоя на голове и придерживаясь за доску руками, спрыгивали, перекувырнувшись несколько раз в воздухе, и мягко приземлялись на молодую траву. Некоторые, сильно раскачавшись, на миг зависали вверх тормашками в самой высокой точке, тогда девушки испуганно-восторженно охали и заливались смехом. Потом парни катали девушек, но вели себя более степенно. Уже тут выявлялись пары, – сразу было видно, кто кому приглянулся и насколько слаженно они катаются.
Юноши собирались то тут, то там небольшими кучками, бросая горячие взоры на проходящих стайками девушек.
В центре поляны горел огонь. На колоде, обратившись незрячим лицом к кострищу, сидел слепой Боян. Перебирая струны гуслей своими чуткими пальцами, он пел сильным и красивым голосом:
Возрадуемся приходу светлоликого Яра! Да сгинет снег, да растет лёд, Расцветут луга, зеленеют пущи. Пусть петел звонкий нам воспоёт О Яро-боге, весной грядущем!Едва он заканчивал песню, как её тут же подхватывали девушки, кружившиеся вокруг хороводом:
Как во белых во берёзах Дух Стрибожий поднимался, Как во белых во берёзах Ветры буйные шумели, — То среди лесов весёлых Бог Ярило проходил. Слава богу весеннему – Яру, Кола Вешнего Открывателю, Слава жизни зелёной Подателю! Мы тебе, Боже, приносим Дар из цветов и мёда!После этих слов несколько девушек в белых одеяниях и венках из цветов с вплетёнными в них пёстрыми лентами внесли в круг корцы с хмельным мёдом-сурицей. Сперва плеснули в огонь, потом с почтением поднесли Бояну, а затем стали разносить стоящим вокруг.
И вновь возлагал персты Боян на свои звонкие самогуды, и девушки начинали новую песню, рассказывая, как собирали они весенние первоцветы, сплетали из них венки и призывали Яро-бога посмотреть, какие они вышили узоры на рукавах и надели в его честь свои лучшие ожерелья и перстни.
Льющиеся, будто весенние потоки, девичьи песни, звон струн и зычный голос Бояна, треск кострища и плавные движения хоровода, скрип качелей и весёлые возгласы, шум священного Боголесья, всё постепенно сливалось в единый праздничный гул, который всё больше захватывал, кружил головы и будоражил сердца. От лесного духа, от качелей, от брошенных друг на друга озорных взглядов всё сильнее разгорался в молодых жилах священный Яров огонь.
Святослав чуял на себе взоры девушек, и горячий ток волнами пронзал тело от макушки до пальцев ног. Однако привыкший держать себя в руках, княжич неосознанно какое-то время сопротивлялся этой могучей силе.
– Негоже противиться воле Ярилиной, тем паче в его день! – прошептал на ухо Горицвет. Потом заставил выпить целый корец мёда. И лишь тогда опьяняющая пелена блаженства накрыла Святослава, ему захотелось смеяться, самому говорить что-то весёлое, на лице появилась улыбка.
– Глядите, девчата, Горицвет-то нынче княжича нашего привёл! Неужто тоже забавам Ярилиным решил предаться? – смеясь, рекла одна девушка остальным.
– А что, княжич не муж, что ли? – отвечала другая. – Он и силой иных превосходит, несмотря что ростом невысок. А мечом как владеет, а на коне будто сам Стрибог летит!
– Я о том и говорю, может, ему меч да конь только любы? Суров он больно, на девчат и не глядит вовсе…
– Кто борзо драться умеет, тот и обнимает крепко! – подзадорила третья.
Святослав обернулся, и девушки смущённо упорхнули, продолжая весело щебетать. Княжич успел только выделить небольшую, но ладную русоволосую девушку. Он вспомнил – это была дочь одного из тысяцких в Старой Дружине. Она приходила в Стан к отцу, и Святослав пару раз говорил с ней, объясняя, куда пройти. Запамятовал, как её зовут…
– А где же твоя красавица? – обернулся он к Горицвету.
– Вон там, видишь, с зелёной лентой, недалече от Бояна стоит? Это она!
Святослав едва не присвистнул от восхищения. Девушка была воистину хороша, каждое движение исполнено грации и достоинства. От пляски на щеках разгорелся румянец, а глаза, глубокие, как ночные озёра, неодолимо влекли к себе. Девушка знала, что она хороша, и её улыбка порой была игриво-лукавой. Многие юноши обращали на неё внимание, и это не на шутку тревожило Горицвета.
В это время девушки, катавшиеся на качелях, сошли вниз, хоровод на поляне рассыпался, и все они со смехом и ужимками, пошептавшись, стремительно, будто легконогие серны, унеслись к озерцу, собравшись на берегу.
Юноши остались на месте, издали наблюдая и прислушиваясь к тому, что происходило у озера. Девушки то разбредались отдельными стайками, то сходились вместе. Наконец, раздался дружный одобрительный возглас многих девичьих голосов. Большой красивый венок поплыл, передаваемый из рук в руки, и торжественно опустился на чью-то голову в центре девичьего кола.
– Выбрали! Уже выбрали! – воскликнули сразу несколько мужских голосов.
Девушки расступились, выстроились в чинную процессию и медленно двинулись вперёд, запев величальную песню. Во главе шла только что избранная девушками невеста Яро-бога, которую с обеих сторон поддерживали подружки. На голову и плечи девушки был наброшен лёгкий покров, закрывающий и лицо.
– Она! Это она! – горячо зашептал как из-под земли выросший рядом Горицвет и с такой силой сжал локоть Святослава, что ему стало больно.