Чтение онлайн

Мама в своем репертуаре! Мне хочется расхохотаться, особенно при виде упавшей челюсти соседки тети Вали, которая смотрит на Дениса, как на ожившего киноперсонажа своих грез. Может, Тихонова, или кого она могла там любить в своих фантазиях?

– Да оставьте, да я сама! – мать пытается вырвать у него сумку, а мне от такой привычки к ее извечному женскому альтруизму хочется топнуть ногой или хорошенько встряхнуть за плечи. Мы готовы таскать тяжести сами, лишь бы окружающие думали о нас хорошо. Ну что за изжившие себя стереотипы, в самом деле?

– Мама! – я обнимаю ее, сделав знак Денису незаметно внести чемодан во двор и потом на крыльцо, и мы обмениваемся улыбками двух заговорщиков. Всю дорогу я болтала без умолку, чтобы прогнать наваждение, которое ожидало меня в Мисхоре. Когда я попросила остановить авто, движимая желанием выпить кофе вприкуску с миндальной чурчхелой, что-то случилось. Что-то странное. На что это было похоже?

На разряд шаровой молнии по позвоночнику – только он обжег льдом, каким-то знакомым и совсем нетравматичным, но этого хватило, чтобы разогнать подзабытую тревогу по крови со скоростью гоночного болида.

– Печенье, корица, тертый шоколад? – осведомилась девушка на кассе, а я повернула голову в сторону входа, провожая удаляющуюся фигуру мужчины. Оранжево-синяя мозаика поплыла перед моими глазами, я рассеяно кивнула в ответ на предложение девушки, прижав к прилавку денежную купюру. Денис напрягся, увидев мою реакцию, а я ощутила, как меня начинает бить мелкая дрожь.

– Там… Этот…

Я не ошиблась – под пиджаком действительно покоилась на бедре «беретта», как он позже признается мне сам. Уверенный захват ладонью поверх рукоятки, поспешные шаги следом за тем, кто так меня напугал. Мой взгляд был прикован к мужской фигуре в черных джинсах и рубашке с длинным рукавом. Когда я получила свой напиток и пакет печенья, увидела, как к незнакомцу подбежала белокурая девчонка. Она поцеловала его, привстав на цыпочки, кивнула в сторону входа в кофейню. Стоило парню обернуться, как меня пробрал нервный смех. Армянин. Или азербайджанец. Уж он никак не мог быть Димой, даже если б тому сделали пластическую операцию! Денис обернулся ко мне, улыбнувшись, как показалось, с пониманием, а я, подхватив термостакан с его недопитым «американо», покачала головой, сетуя на свою впечатлительность. Но механизм был безжалостно запущен – под палящим солнцем накрыло воспоминание. Сильные мускулистые руки, прижавшие к себе доверчиво рыдающую Юлю Беспалову. Жестко-обжигающий разряд точечных прикосновений губ и пальцев, сминающий боль шепот в дрожащие губы: «я рядом! Ты в безопасности!». Завихрения искрящихся спиралей, шаг вперед, в эту манящую неизбежность растворения в себе настоящей…

– Денис, включи музыку, - попросила я, выравнивая дыхание. – И можно посмотреть твой пистолет?

У водителя округлились глаза… а я, поняв двусмысленность вопроса, просто не удержалась от смеха. Мы хохотали минут пять, уже вместе, словно закадычные друзья.

– Хватит, Юль! – наконец махнул рукой Денис. – Александр, конечно, классный мужик, но он меня уволит к черту за такое нарушение субординации.

– Я ему ничего не скажу! – пришлось пообещать, осенив себя крестным знамением, и я в полной мере смогла полюбоваться глянцевой «береттой». Похоже, я утомила его своей болтовней, и при въезде в Феодосию он лишь рассеянно кивал.

– Вот тут я училась! Это крэйзи скул! Вырванные годы!

– А вон на той скале мы загорали топлесс. Там никто не мог нас увидеть!

– А это – очень крутой клубешник! Самый лучший в городе!

Сама-то я его достала, но сдавать в руки маме не торопилась.

– Нет, мамуль, Денис не может остаться… Спасибо, что привез! – я протянула ему руку для рукопожатия, хотя и хотелось по-дружески обнять, похлопав по плечу, но радовать соседей, давая им повод для разговоров, не входило в мои планы. Мы проводили «ауди», помахав ей вслед, и мама поспешно спрятала осуждающую улыбку.

– Он твой парень?

– Да нет же! Мамуль, дай я тебя обниму! – я увлекла ее в дом подальше от соседских сканеров, не желая ни на миг прекращать объятия. – Я так соскучилась! Я никогда больше не уеду… Теперь лето только с вами! Пойду чемодан в комнату закину… Ммм! Ты курицу запекла? Я так хочу есть. Ты не представляешь! Эй, а что с дверью?

– Кажется, Настена готовит тебе сюрприз, - смахнула слезу мама. – Давай, мой ручки. И за стол…

– Прекрати… Мамуль! Ну ты чего? – не отдавая себе отчета, я присела с ней рядом, обхватив ладонями такое родное лицо, запечатав первые проблески слез отрывистыми поцелуями. – Ну я же рядом! Смотри, отдохнула! В следующем году я и тебя заберу в Египет. Ты должна увидеть все своими глазами – и пирамиды, и Сфинкса, и… и море, да. Оно другое…

– Юлечка, у меня так сердце сжималось за тебя, а… - она отшатнулась и поднесла руку ко рту. – Дочка, божечки… твои руки! Что с ними?

К этому я была готова. Рассмеялась сквозь набежавшие слезы, зацеловывая тревогу на ее лице в безотчетном любовном порыве.

– Экскурсия в горы была, упала, ты же знаешь, какая я неуклюжая! Заживают уже!

– А это? Это… капельница?

– Это спа-отель, прошла курс инъекций красоты, там, коллаген, витамины… Мамуля, как же я тебя люблю!..

– Та-дам! – прервал наш обмен нежностями бойкий Настюшкин голосок, и в ту же минуту в воздух рванула связка разноцветных воздушных шаров, которые заняли свои места на потолке, оставив свисать золотистые мпирали лент. – Систер! А-а-а-а!

– Малая! – сжав руку матери, я подскочила к сестре и, забыв про слабость, приподняла ее в воздух, закружив по комнате. – Не, ну ни на миг оставить одну нельзя! У тебя никак грудь подросла? Точишь капусту с грядки?

– Она и была! Ты мне лифчик присылала недавно!

– Ой ли! На вырост? – я расцеловала младшую в обе щеки. – Что, успела расчистить штабеля своих ухажеров до моего приезда?

– Они замахались надувать шарики! Я записала, после гелия такие перлы на камеру выдавали! Пошли. Покажу…

– К столу, девчонки! – хлопнула в ладоши мать. – Давайте, стынет все! Потом наговоритесь! Что у меня есть!
– она быстро достала из шкафа бутылку мартини, чем все же сумела меня поразить.

– Ох! Мам, откуда?

– Сэкономила немного на овощах и решила побаловать всех нас, пока мы девичьей бригадой! Ну, вперед!

Я успела утолить первый голод и пропустить два бокала любимого напитка, как в дом, буквально сминая все на своем пути, влетела Лена. Как она не убилась о мой небрежно брошенный в коридоре чемодан, оставалось только гадать.

– Юлька! Черт, я ночь не спала, ждала твоего приезда! Да ты улыбаешься! Все прошло?

Я бросила на нее предупредительный взгляд, призывая к молчанию, но, слава богу, мать не придала значения ее словам. Это единственная трезвая мысль, которая успела посетить мою голову перед ее появлением – в следующий момент я вскочила, опрокинув стул, и повисла на шее лучшей подруги, испытав всплеск неудержимого эйфорического восторга от ее присутствия!

– Ленка!

– Юля, крашеная сучка, я тебя когда-нибудь прибью за столь долгое отсутствие, клянусь! – В этом вся Лена, импульсивная, преданная и несгибаемая никакими ударами жизни. – Вау, вот это прикид! Я точно тебя покусаю, ты специально так похудела, чтобы я на пляже ныкалась в скальных расщелинах?!

Я практически ее не слышала – прижималась, со смехом уворачиваясь от дружественных поцелуйчиков лишь затем, чтобы выстрелить такими в ответ, и угольно-серая пелена отголосков боли и недавнего страдания разжимала цепкие костлявые пальцы, не в силах запретить рвать в клочья собственные флаги новому ветру цвета самого солнца, которое теперь имело возможность согревать своими лучами без каких-либо препятствий. Словно невидимый бронежилет, сотканный из воли и любви уравновешенного ангела-подруги, сел второй кожей, новым экзоскелетом, прогоняя прочь все то, о чем сейчас не стоило вспоминать и переживать снова и снова. Я была в кругу семьи. В кругу людей, которые умели любить бескорыстно, искренне и не ради себя со своими низменными целями в угоду собственному эго. Жизнь не разделилась на «до него», «с ним» и «после него». Он вообще должен был перестать являться определяющим вектором в начертании моей жизни, и сейчас, не разжимая объятий с Леной, я поняла, что рано или поздно так и окажется. Моя жизнь и мое душевное благополучие только в моих руках.