Вознесение
Шрифт:
Они не проронили ни слова, но эти мгновения, наверное, были самыми живыми, что было в жизни Девятой за последние года. Все переживания куда-то ушли, она просто наслаждалась выпечкой вместе с дорогим человеком, а в ее ногах спал милый щенок, которого она так хотела завести, но всегда сомневалась. Эти мгновения, этот дом, несмотря на то что он совсем не был похож на роскошный замок… все это бесценно. Все это было намного дороже золота и изысков, к которым была расположена Девятая.
— Я так люблю тебя, ты так много для меня значишь, но я… я ведь почти не знаю о тебе ничего, правда? — загрустила Лулу. — Даже сейчас, когда меня больше нет в живых, я остаюсь в неведении.
Девятая стукнула по столу ладонью, и, казалось, что все звуки вокруг исчезли. Птички, животные, сопение волчонка — все исчезло, и осталась лишь Девятая и ее голос. Сейчас был последний шанс, когда она могла признаться ей.
— Я — правая рука короля Винтера, того, что правил северным королевством так давно, что мир совсем забыл о нем. Восток разрушил мой дом, и спустя тысячи лет, я несу обиду, которая принесет им погибель. Я отомщу за всех тех, кого они убили, и, самое главное… я отомщу за тебя.
Это было неожиданно. Лулу знала, что она все расскажет, но она не представляла, что это будет настолько резко, настолько открыто, да еще и рядом с Андромедой. Видимо, она и впрямь собиралась отправиться в дорогу, из которой не было дороги назад, иначе она бы предпочла сохранить это в секрете перед человеком, которого она узнала лишь недавно. Хотя, может, Девятая сейчас и впрямь считала Андромеду доверенным лицом.
— Мир ненавидит меня, Лулу. Если бы не мое прошлое, не мои выходки… ты бы сейчас была жива. Ты умерла из-за меня.
— Я прожила достаточно счастливую жизнь, чтобы ни о чем не жалеть… — допив чай, Лулу поставила кружку обратно на стол. — И, если бы не ты, этой жизни не было бы. Я бы умерла там, либо от холода, либо от рук солдат, что добили бы меня из милосердия.
— Мы должны были отправиться сразу, ночью… — уткнувшись носом в кулак, прошипела Девятая, разозлившись на саму себя. — Это моя вина. Мой просчет. Я…
— Все в порядке… — поднявшись со стула, Лулу приобняла Девятую. — Никто не виноват. Сделай все, чтобы потом не сожалеть о ушедшем времени. Живи как тебе хочется, и не сожалей ни о чем.
— Ты ведь знаешь, что я не могу умереть, так?.. Мне не страшны эти ваши сожаления…
— А еще я знаю твою настоящую мечту… — Лулу немного отошла назад, и ее улыбка стала совсем не такой широкой, несмотря на то что казалось, будто она собирается сказать что-то милое. — Может, я ошибаюсь, но, как мне показалось, больше всего на свете…
Ком застыл в горле Девятой, потому что она знала, что Лулу собирается сказать.
— Ты хочешь умереть, не так ли?
Эти слова не прозвучали зловеще, как можно было бы подумать. Лицо Лулу не исказилось в ужасной гримасе, как это обычно и бывает в кошмарах. Она произнесла это совершенно спокойно, с долей неуверенности, но это была правда.
Самая большая мечта Девятой — это умереть. Исполнись эта мечта на день раньше, у нее бы не осталось никаких сожалений, кроме того, что она так и не нашла Винтера.
Все это время, она не может умереть, ибо проклята бессмертием. Когда случился Катаклизм, она чувствовала, будто вот-вот покинет этот мир, но в последние мгновения ее спас Войд. Но, как в итоге оказалась, даже если он уйдет, то она просто превратиться в беспомощное существо. В амебу.
Само существование Девятой было парадоксальным, ведь предмет, связывающий ее с бессмертием, раскололся после Катаклизма, что должно было мгновенно убить ее, но Зола стала исключением, и теперь у нее нет способа уйти просто так.
До Катаклизма, ей хотелось жить, потому что у нее были «Девятые», были люди, с которыми она чувствовала себя если не в комфорте, то в живой конкуренции, которая заставляла ее жить дальше, чтобы свершать невозможное. Но после Катаклизма, после того как все исчезли, ей совсем не хотелось продолжать — она понимала, что ей стоит покончить со всем, ибо она живет и так уже достаточно долго. Она бы с радостью обменяла бессмертие на возможность уйти навсегда.
Но что-то удерживает ее в этом мире.
— Да, это правда… — запнувшись, Девятая добавила: — Раньше, у меня была возможность покончить со всем, потому что мне был подвластен катализатор, ответственный за бессмертие… единственная слабость, и единственное спасение всех, кто был проклят.
— И что произошло с ним? — спросила Андромеда. — Что случилось с твоим Катализатором? Как у тебя получилось выжить, если все остальные погибли?
Покопавшись под одеждой, Девятая вытащила медальон со знаком снежинки. Он выглядел очень плохо, в частности, его металл сильно потемнел, а сам медальон был покрыт трещинами, и только бог знает, как он еще не развалился за все это время. Впрочем, некоторые его части все же откололись.
— Возможно, часть его сил все еще жива… ведь если оторвать Войда от меня, то я превращусь почти в пустую оболочку, которую, тем не менее, нельзя будет убить.
— А тебе известно это наверняка? Ты знаешь, что произойдет, если добить тебя в подобном состоянии?
Происходящее начало походить если не под кошмар, то что-то к этому приближенное. Милый домик начал разрушаться, распадаясь на магические осколки. Вместо яркого, милого леса, Девятую и всех остальных встретил само небо, смешанное с космосом: совсем не то, что ей хотелось бы сейчас видеть.
И лишь одной Андромеде это место было знакомо. Андромеде, что сейчас была похожа на настоящего злодея в глазах Девятой, ведь она подтолкнула ее к мысли, что затаилась в ее душе так глубоко, что она даже подумать о ней не могла. Но самое неприятное заключалось в том, что ее слова не были лишены смысла, ведь Войд и впрямь хоть и был крайне добр с ней, но до сих пор являлся крайне загадочным, непонятным существом, истинную мотивацию которого Девятая понять не могла. И как удобно, что именно Войд нашел ее тело после того, как весь мир сгинул и воскрес заново.
— Проклятие бессмертие крайне сложно, оно совмещает в себе сразу множество магических школ, но основная из них, вне сомнений, — магия пустоты… — глаза Андромеды полыхнули, а сама она нахмурилась, будто разочаровываясь в Девятой. — Мне хотелось бы быть ученой, но я не такая, и это лишь мое предположение. Но вот…
— Я и без тебя знаю, что Войд каким-то образом связан с проклятием бессмертия, но он точно не его создатель. Я слышала его недоумение, когда мы обсуждали его, и оно было искренним — он не знает, каким образом оно появилось на свет. Но твои слова не лишены смысла, Андромеда, и я обязательно разберусь с этим… после конца всего.