Чтение онлайн

Лифт издал спасительный дзынь, оповещающий о прибытии и Питер вылетел в лобби. Снова вспомнив о серьезности своих намерений, он насупился, расправил спину, насколько позволяли ноющие ребра, и гордой походкой отправился к стойке ресепшна.

— Доброй ночи, мэм, мне нужна ваша помощь, — обратился он к бодрой, не смотря на поздний час, девушке.

— Конечно, сэр, что случилось? — она учтиво улыбнулась.

— Я из номера C128 и, понимаете, мой сосед… — он неуверенно замялся, — решил устроить себе и мне бурную ночь.

— О, понимаю, но, боюсь здесь я не могу Вам помочь. Простите, но мы стараемся не вмешиваться в столь деликатные вопросы наших клиентов, все-таки это личное…

— Вы не так меня поняли! Музыка! Он очень громко включил музыку! Я просил сделать потише несколько раз, но он… Просто игнорирует меня! Это невозможно, понимаете, завтра очень важный для меня день, а я попросту не могу заснуть! В конце концов, за что я плачу деньги? — конечно, деньги платит организатор, но для пущего возмущения Питер действительно представил, что было бы, будь это ещё и за его кровные финансы.

— Ох, я… Постараюсь разобраться с этим, сэр. Что же, прямо сейчас я могу пройти с вами и предупредить вашего соседа, что при повторении жалоб ему будет выписан приличный штраф за нарушение личного покоя постояльцев.

— Это было бы чудесно, мэм, — Ривер лучезарно улыбнулся девушке.

Они проделали путь к номеру в деловом молчании. Такое прекрасное состояние души, когда из-за тишины не рождается неловкость. Питер уже смаковал момент разочарования на лице обидчика, предвкушал момент чьего-то обломанного кайфа. Какого же было его удивление, когда поднявшись на этаж они услышали… Ровным счетом ничего, кроме закрывающегося за их спинами лифта. Питер неуверенно проводил девушку к двери, за которой считанные минуты назад раздавался ужасный вопль.

— Я… Это здесь. Наверное, услышал, что я иду жаловаться и… Исправился.

— Возможно, сэр, — девушка, не меняя дежурной улыбки, невесомо постучала по двери. — Доброй ночи, мэм, извините за беспокойство. Ваш сосед пожаловался на громкую музыку, которая мешала ему спать.

Блондинка с отпечатком подушки на щеке и в маске для сна, которая сейчас служила ей ободком, осоловела похлопала глазами, смотря на знакомую физиономию.

— Я вообще-то спала.

— Ох, в таком случае, извините за беспокойство, мэм. Вы не слышали никакого шума?

— Ну, я во сне обычно не особо прислушиваюсь.

— Конечно, мэм. Еще раз извините за беспокойство, доброй ночи.

— Агась, — Джо закрыла дверь со смачным хлопком, выражая в нем всю глубину нанесенного ей оскорбления. Тут же прижавшись спиной к двери, она довольно заулыбалась и прислушалась к происходящему в коридоре.

— Мэм, я уверен, что музыка звучала из её комнаты, я… Самолёт! Понимаете, она моё тирамису! Она вообще дерется!

— Эта леди вас ударила?

— Нет, не меня, нашего соседа, он спал. Или без сознания был, но нет, вы понимаете, главное, что она тирамису моё, я его даже облизнул, а она схватила, и!..

— Сэр, я вам верю, успокойтесь. Но… Сейчас ведь вашему сну ничего не помешает?

— Я… Полагаю, что так.

— Доброй ночи, сэр. Звоните, если что-нибудь понадобиться, — девушка быстрым шагом направилась к лифту, видимо пытаясь сбежать.

— О, господи.

За дверью номера C127 раздался смех злобного гения. Питер, не выдержав такого хамства, в очередной раз за ночь постучался. Джо, все так же, посмеиваясь, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы можно было установить визуальный контакт без риска физического.

— Я что, проклят? — в ответ девушка лишь ещё больше рассмеялась. — Пожалуйста, мэм, я… Взываю к вашему благоразумию и…

— Никто не отвечает.

— Что? — Ривер непонимающе свел брови к переносице.

— При вызове к благоразумию никто не отвечает! — сквозь новую порцию смеха сказала Джо.

— Я… Да, я точно проклят. Спокойной ночи, мэм.

"Окровавленными пальцами Он гладил, так нежно, напечатанные на бумаге слова стихотворения, открывающего «Библию». Ночь. Свечи горели по обе стороны новой банки, где в красной жидкости плавал свежий глаз. Это был такой прекрасный глаз, когда еще был живым. Болотно-зеленый.

Огонь пылал в печи. Комната — как пещера, темная парная. Жаркая.

Он обнажен. Он сыт.

В животе Его чья-то плоть. Лакомство.

Сегодня у Него день рождения, второе ноября. Время радовать себя. Время соблазнов. Когда наступала зима… как прекрасно, что Боги Природы в этот самый день решают начать новый сезон. Обычно это случалось приблизительно в то время. Около того дня, когда Он был рожден, вырван из материнской матки, уничтожив то, что его породило. Жизнь и смерть. Рука об руку. Инь и Янь… "

— О чём задумался? — ассистент присел около судмедэксперта, глядя на зажатый в его руке скальпель.

Темноволосый взъерошенный парень даже головы на него не повернул. Вскрытие они проводили даже не на секционном столе, а прямо на полу, пока руки и ногу трупа были привязаны по разные стороны.

— Тебе не кажется это странным? — патолог покрутил между пальцев скальпель. — Тело привязано, на кой чёрт спрашивается? Везёт же мне.

— Вы новенький, — ассистент выровнялся, разминая затёкшие колени. — Так что придётся терпеть. Нас вызвал тот самый полицейский, что связал его. Сказали вскрывать так — в чём проблема? Быстрее начнём и быстрее закончим.

Патолог лишь уставился на скальпель, погруженный в свои мысли. Действительно, ведь он был новеньким в их больнице, а анатомичка полнилась престарелыми людьми в таких же застиранных халатах. Чаще всего на выезды отправляли его и, не поверите, самой распространённой причиной было то, что у кого-нибудь из стариков на погоду крутило колени.

Буквально пару месяцев назад он наконец получил докторскую степень в гистопатологии. Конечно, он не должен бы работать судмедэкспертом и спокойно заниматься своей специальностью, но главврач распорядился по-другому. И вот сейчас он смотрел на тело, которое ему предстояло вскрыть. Связанное на полу, без освещения и нужных условий. Они что, на войне?

— Доктор Хантер? — ассистент уже умоляющее смотрел на патолога. — Ради Бога, я уже хочу вернуться в отель и позавтракать.

Всё верно, наивно полагая, что конференция в Нью-Йорке пройдёт без его эксплуатаций, Александер согласился, а теперь на коленях топтался вокруг тела.

— Я не знаю, как мне взяться за него и с какой стороны сесть, — патолог тоже выровнялся, одной ногой переступая труп и склоняясь раком. — Только слово от тебя об этом услышу — так же лежать будешь.

Ассистент не ответил. Он лишь продолжил наблюдать за Александером. Ему нравилось присутствовать на вскрытии, особенно, когда за дело брался Хантер. Он относился к телам с уважением, которое редко когда выказывали остальные. И он явно любил свою работу, а не спустился в подвалы больницы от безделия или в следствии того, что завалил экзамен на хирурга. Алекс часто говорил, что ему нравится особая неспешность в этом деле. У тебя есть время на то, чтобы обдумать каждое своё действие. Ведь погибшие терпеливы. Они не нуждаются в быстроте реакций, они умеют ждать. Спокойные и размеренные, покойники лежат в холодильных камерах. А он… он может открывать их тайны, с помощью скальпеля прорезать дорогу к истине. Каждая мать имеет право знать, что послужило причиной гибели её сына. И каждый погибший может верить в то, что его тело расскажет патологоанатому все свои секреты. Гнилым, полуразложившимся пальцем указывая на убийцу.