Чтение онлайн

Я заставил себя посмотреть ему в глаза.

— К этому я не вернусь.

— Смелое заявление. Слышал его множество раз, и некоторые из тех, кто мне это говорил, уже мертвы. Иногда, впрочем, эти слова оказываются правдой. Надеюсь, это твой случай. Но давай проясним раз и навсегда: хотя бы раз — и ты уходишь, каким бы большим ни был мой долг. Мы поняли друг друга?

Поняли. Что ж тут неясного.

В 2008 году Джорджия Донлин оставалась столь же прекрасной, как и в 1992, пусть и набрала несколько кило, обзавелась седыми прядями в темных волосах и носила очки с бифокальными линзами.

— Ты случайно не знаешь, с чего это он сегодня утром такой возбужденный?

— Понятия не имею.

— Сначала ругался, потом начал смеяться, потом опять заворчал. Сказал, что, черт возьми, так и знал. Сказал: «Вот сукин сын!», потом вроде бы швырнул что-то — по крайней мере, звук был такой. Он что, собрался кого-то уволить? Если так, то скажусь больной. Терпеть не могу склоки.

— Говорит женщина, которая прошлой зимой кинула кувшин в курьера.

— То другое дело. Тот тупоголовый сукин сын попытался ущипнуть меня за задницу.

— А у тупоголового сукина сына есть вкус, — заметил я и добавил, когда она бросила на меня уничтожающий взгляд: — Просто к слову.

— Ну-ну. Последние пару минут в кабинете тихо. Надеюсь, он не довел себя до инфаркта.

— Может, увидел что-то в новостях. Или в газете прочел.

— Он выключил телевизор через пятнадцать минут после моего прихода, а что касается газет — он уже два месяца не выписывает «Камеру» и «Пост». Говорит, что теперь все можно найти в интернете. Я ему сказала: «Хью, новости в интернете пишут мальчишки, которым рано браться за бритву, и девчонки, еще не износившие свой первый лифчик. Как этому можно верить?». А он думает, что я просто старая невежда. Вслух он этого не говорит, но я вижу по его глазам. Как будто у меня нет дочери, которая учится на компьютерных курсах в университете Колорадо. И это она сказала мне, что не стоит верить всей этой блогерской чепухе. Ладно, иди. Но если найдешь его в кресле мертвым или с сердечным приступом — не проси меня делать ему СЛР.

И она ушла — высокая, царственная. Ее скользящая походка была той же, что и шестнадцать лет назад, когда она принесла в кабинет Хью чай со льдом.

Я постучал. Хью не был мертв, он сидел за своим огромным столом и тер виски, словно у него разыгралась мигрень. Перед ним стоял раскрытый ноутбук.

— Собираешься кого-то уволить? — спросил я.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Джорджия говорит, что если ты собираешься кого-то уволить, она берет больничный.

— Не собираюсь я никого увольнять. Что за глупости.

— Она говорит, ты тут чем-то швырялся.

— Чепуха. — Он сделал паузу. — Ну пнул я корзину, когда увидел эту чушь со святыми кольцами.

— Так расскажи и мне о святых кольцах. Я тоже совершу ритуальный пинок корзины и вернусь к работе. Мне сегодня нужно сделать шестнадцать миллиардов разных дел, в том числе разучить две мелодии для сессии с «То, что надо». Вот с корзины как раз и начну.

Хью снова принялся тереть виски.

— Я подозревал, что это может случиться, я знал, что в нем это есть, но никогда не думал, что все произойдет с таким… с таким размахом. Но ты знаешь старую присказку — все или ничего.

— Я вообще не понимаю, о чем ты толкуешь.

— Поймешь, Джейми. Поймешь.

Я присел на краешек стола.

— Каждое утро, когда качаю пресс и кручу педали тренажера, я смотрю шестичасовые новости. В основном потому, что созерцание крошки, читающей прогноз погоды, уже само по себе можно считать за аэробную нагрузку. И сегодня утром я увидел рекламу — но не ту, где предлагают чудесный крем от морщин или коллекцию золотых фильмов студии «Тайм-Уорнер». Я просто не мог поверить своим глазам. Просто, блядь, поверить не мог. И в то же время мог. — И тут он засмеялся, но не обычным смехом, а смехом, который говорил: «Я просто, блядь, не могу в это поверить». — Короче, я выключил зомбоящик и полез в интернет.

Я начал было обходить его стол, но Хью жестом остановил меня.

— Сначала я хочу спросить тебя, не составишь ли ты мне компанию. Я хочу взглянуть на человека, который — после нескольких фальстартов — в конце концов осознал свое предназначение.

— Конечно, почему бы и нет. Если только это не концерт Джастина Бибера. Для Биба я несколько староват.

— Что ты, это гораздо лучше Биба. Взгляни сам. Только глаза не сожги.

Я обошел стол и встретился со своим пятым персонажем в третий раз. Первое, что я заметил — пристальный взгляд гипнотизера. Он развел ладони в жесте фокусника, и на среднем пальце каждой руки красовалось толстое золотое кольцо.

Это была реклама на каком-то сайте. Ее заголовок гласил:

Под афишей висела фотография мальчика, отбрасывающего костыли под восторженными взглядами толпы. Фотография была подписана так: «Роберт Райвард, исцеленный от мышечной дистрофии. 30 мая 2007 года, Сент-Луис, штат Миссури».

Я остолбенел, как, наверное, происходит с человеком, когда тот узнает, что его старый друг погиб или загремел в тюрьму за серьезное преступление. И все же часть меня — изменившаяся, исцеленная — не удивилась. Все эти годы она ждала чего-то подобного.

Хью рассмеялся и сказал:

— Старина, ты словно муху проглотил. — А затем произнес вслух ту единственную связную мысль, что крутилась у меня в голове: — Похоже, преподобный взялся за старые фокусы.

— Да, — сказал я и указал на цитату из Евангелия от Матфея. — Только этот стих не об исцелении.

Он приподнял брови.

— Не знал, что ты изучал Библию.

— Ты много не знаешь, — сказал я, — потому что мы никогда о нем не говорили. Я был знаком с Чарли Джейкобсом задолго до Талсы. Когда я был мальчишкой, он служил священником в нашей церкви. Это был его первый опыт духовной работы и, как я считал, последний. Теперь вижу, что ошибся.

Улыбка сошла с его лица.

— Шутишь! Сколько ему тогда было, восемнадцать?

— Около двадцати пяти, наверное. Мне было лет шесть или семь.

— Он и тогда исцелял?

— Да нет. — Если не считать моего брата Кона. — Тогда он был строгим методистом — виноградный сок вместо вина, все такое. Все любили его. — По крайней мере, до Ужасной проповеди. — Когда его жена и ребенок погибли в аварии, он уехал.

— Преподобный был женат? У него был ребенок?

— Да.

Хью задумался.