Чтение онлайн

Профессор пришел вечером, часов в шесть, и, за исключением состояния Янти, общей темы для разговора у них не нашлось. Когда он ушел, Абигайль очень расстроилась и никак не могла понять, что же такое она сделала, что его отношение к ней снова переменилось, и на этот раз не в лучшую сторону. А она-то решила, что начинает ему нравиться или, по крайней мере, ему нравится ее общество, но она ошиблась. Абигайль занялась малышами и постаралась не думать о профессоре.

Сменившись с дежурства, она быстро переоделась, ломая себе голову, как она доберется до Бегийнхофа; ни один автобус не шел в этот район. Хотя пешком до дома было минут десять, но на улице было темно, и к тому же шел дождь со снегом. Она промокнет насквозь. Абигайль торопливо пошла к выходу, пытаясь вспомнить какую-нибудь обходную дорогу, чтобы не идти по темным ночным переулкам, но уже через несколько минут отказалась от этой мысли: она так устала за этот длинный тяжелый день, что экспериментировать была просто не в состоянии. Она вышла на улицу - и зажмурилась: колючие льдинки вонзились ей в лицо тысячью иголок. Открыв глаза, она увидела, что у входа стоит "ролле" и Ян гостеприимно распахивает перед ней дверцу.

– Добрый вечер, мисс. Профессор велел отвезти вас к миссис Маклин, сообщил он.

– Спасибо, Ян, как это здорово! Но кто... Правда, что профессор ван Вийкелен сказал, чтобы?..

– Да, мисс.

По его решительному и в то же время заботливому тону она поняла, что спорить бесполезно, да она и не собиралась. Она села в машину, недоумевая, зачем профессору так заботиться о ком-то, кого он едва выносит. Наверное, он боялся, что она простудится и не сможет больше помогать в больнице? Но вчера ночью его это, кажется, не тревожило... Из-за того, что она очень устала и чувствовала себя несчастной, слезы полились у нее из глаз; но, когда они приехали, она сумела поблагодарить Яна своим обычным тихим голосом и вылезла из машины. Ян, к ее удивлению, пошел проводить ее до дома. Когда она попыталась возразить, он сказал:

– Профессор велел проводить вас, мисс. Он подождал, пока она поднимется по ступенькам и откроет дверь, и только после этого, пожелав ей спокойной ночи, пошел обратно к машине.

Она была уверена, что миссис Маклин уже спит, но, к ее удивлению, та зашла в гостиную и бодро сказала, как бы не замечая ее подавленного настроения:

– Наконец-то вы пришли, дорогая. Мне совершенно не хотелось спать, вот сварила нам какао. Вы устали - идите сюда, к печке: посидите полчасика, согрейтесь и расслабьтесь.

Она вышла, а потом вернулась, дав время Абигайль снять пальто и вытереть слезы. Когда Абигайль начала оттаивать в ее обществе и восхитительном тепле маленькой комнатки, миссис Маклин спросила:

– Тяжелый был день?

– Нет, не очень. Троим малышам намного лучше, четвертый тоже выкарабкается, я думаю, новых случаев заболевания не будет, результаты анализов у тех, кто имел контакты с больными, отрицательные - полагаю, что все худшее уже позади. Хенк тоже так думает; и они наконец-то нашли источник инфекции - это один из привратников.

– А Доминика сегодня видели?

– Да, он приходил в отделение осматривать детей.

– Я слышала, как подъехала машина. Почему он не зашел?

– Меня привез Ян. Я даже не ожидала.., он ждал меня.., его послал профессор.
– Абигайль собралась с духом:

– Миссис Маклин, почему он так.., так внимателен ко мне, если я ему совсем не нравлюсь?
– Она вздохнула, отхлебнула какао и вопросительно посмотрела на свою собеседницу.

– Мне очень хотелось, чтобы вы об этом спросили, - неожиданно сказала миссис Маклин.
– Я все думала, имею ли я право с вами об этом говорить, но раз вы сами спросили...
– Она с удовлетворением кивнула.
– О друзьях сплетничать, конечно, нехорошо, но бывают случаи... Причина женоненавистничества Доминика кроется в том, что он им не доверяет, в смысле молодым женщинам.
– Она выжидательно посмотрела на Абигайль.

Абигайль подлила какао в обе чашки.

– Вы уверены, что хотите что-то рассказать?

– Да, детка. Я вам все расскажу - Доминик такой замечательный, и я не хочу, чтобы о нем сложилось превратное впечатление, особенно у вас, Абигайль.

Абигайль ничего не ответила. Миссис Маклин продолжала:

– Ему сейчас - дайте-ка подумать - исполнилось сорок. А когда ему было двадцать с небольшим, он женился на очаровательной девушке - высокой, темноволосой. Она была такой красивой! Я, правда, не думаю, что он сильно любил ее - скорее всего, просто увлекся, но поначалу увлечение можно принять за любовь, разве не так? Она была из тех женщин, которые сводят мужчин с ума. А Доминик молод, красив, со связями, да и богат, - вы знаете об этом, Абигайль?
– и они поженились. Но уже через несколько недель выяснилось, что она легкомысленна, капризна, и через полгода она погибла в автокатастрофе вместе со своим дружком. С того дня Доминик очень изменился - и дело не в том, что она разбила его сердце, - нет!
– к этому времени все его чувства к ней прошли, но гордость была уязвлена. Девушки тут же принялись оказывать ему всяческие знаки внимания: он же был прекрасной партией, - но он всем дал понять, что женщины его больше не интересуют. Главное, что у него была и есть его работа; она поглощает его целиком - и это уже навсегда. Вы знаете, он привык скрывать свои чувства, - она помедлила, - по крайней мере так было до недавнего времени, сейчас я в этом не уверена. Он ведет светский образ жизни, так как у него много друзей, его любят; он красив, и у него есть все: внешность, ум, положение в обществе, деньги, которые он не знает, куда девать, - все, кроме любимой женщины.

Абигайль так сильно сжала чашку, что пальцы ее побелели. Она робко сказала:

– Он так любит детей и очень добр к своим пациентам, они доверяют ему. Мне жаль, что у него нет любимой женщины и что он никому не позволяет любить себя.

Миссис Маклин посмотрела на нее долгим задумчивым взглядом.

– Жаль, очень жаль, - согласилась она, - тем более что ни одна женщина моложе сорока лет не прошла мимо Доминика равнодушно.

Абигайль, которая вообще редко краснела, залилась краской.

– Так вот почему?.. Но он ведь не думает, что я?.. Он так сердится на меня все время - то есть почти все время, - честно призналась она.
– Я не знаю... Я постараюсь держаться от него подальше, насколько это возможно. Надеюсь, когда-нибудь он встретит женщину, которая сделает его счастливым.

Абигайль поднялась из-за стола и понесла поднос с чашками на кухню.

"Ты можешь сделать его счастливым, - шептало ей сердце, - потому что ты безумно любишь его".

Она утопила эту бредовую мысль в струе воды из-под крана, вымыла посуду, стараясь не думать о Доминике ван Вийкелене. Затем вернулась в гостиную, поблагодарила миссис Маклин за рассказ - и больше они о профессоре не говорили. Абигайль стала расспрашивать ее о здоровье, сочувственно выслушала мелкие жалобы, и вскоре они отправились спать. Абигайль легла в постель, запрещая себе думать о будущем, потому что в нем не будет Доминика, а она без него уже не представляла свою жизнь, но теперь она знала, что его предали, пусть и очень давно, и он не способен полюбить ни ее, ни какую другую женщину. "В конце концов, - с горечью призналась она, - я уже привыкла к его раздражительности и ледяному тону, и отношение мое к нему от услышанного не изменилось". Теперь она просто не будет обращать на его тон никакого внимания, по крайней мере постарается.

Незаметно пролетали дни с их рутиной и неожиданными проблемами. Погода испортилась окончательно: часто шел мокрый снег, а небо стало безнадежно свинцовым. У Абигайль протекали ботинки, но она не решалась купить новые, так как за первую неделю работы в больнице денег еще не получила, а после того, как она заплатила миссис Маклин за комнату, у нее почти ничего не осталось. Может быть, ей заплатят только по окончании работы в больнице, а о том, чтобы занять денег у Боллингера, не могло быть и речи. Она не хотела встречаться со стариком, пока была опасность заразить его. Ситуация в отделении улучшилась, хотя многие сестры еще не вышли на работу после болезни, но новых случаев заражения не наблюдалось. Жизни детей больше ничего не угрожало, но они нуждались в лечении. Абигайль очень привязалась к малышам и очень радовалась их выздоровлению; даже маленький Янти наконец пошел на поправку.

Пошла вторая неделя ее работы в больнице. Как-то днем в палату пришел профессор, он был один. Осмотрев детей, он внимательно просмотрел результаты анализов и листы назначений, выразил свое удовлетворение их состоянием и спросил Абигайль:

– Когда вы собираетесь вернуться к нормальному режиму работы, сестра Трент?

Абигайль постаралась придать своему голосу сдержанную учтивость:

– Завтра, сэр. Сестра Рицма, наверное, говорила вам, что две сестры выздоровели и выходят на работу, а третья появится к концу недели. Правда, сэр, что карантин с отделения на днях снимут?

– Да. В какую смену вы будете работать? Она знала, но не хотела говорить ему.

– Не знаю - это решает сестра Рицма.

– Когда у вас выходные?
– расспрашивал он.

– Мне дадут выходные, как только появится возможность. Сестра Рицма любезно предложила мне самой выбрать удобное время.

– И как вы собираетесь их провести? Хотите куда-нибудь поехать или, может, проведете их с Боллингером? Я могу его отпустить.

– Спасибо, сэр. Я еще не думала об этом. Может быть, я возьму его куда-нибудь погулять или в кино - он любит ходить в кино.