Чтение онлайн

— Простите, за то что заставил вас переживать, но, честно, Ро, что я должен был сделать иначе? Взять телефон с собой прямо в пожар? — Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Нет, умник. Я хотел бы, чтобы ты сидел за столом и перекладывал бумаги, но если уж тебе обязательно нужно лезть в горящие дома, из которых все остальные бегут, то я хотя бы хочу, чтобы ближайшими родственниками у тебя были Клара и я.

— Этого не будет, Ро. Это нелогично. — Я выдерживаю его яростный взгляд.

— Нет, ты просто хочешь отрезать нас всех и забыть, что мы существуем! — срывается он, перекрикивая тишину комнаты.

— Ты привлекаешь внимание. Сейчас не время и не место для этого. Тебе лучше уйти. — Я не повышаю голоса, но и не отступаю.

— Все, хватит. Мы поговорим, когда ты будешь дома и перестанешь быть таким, блядь, упрямым.

Он вырывается из комнаты, будто пытается выбежать из горящего здания. По крайней мере он не захлопнул за собой дверь.

— Ну… это было напряженно, — отмечает Эль, играя моими пальцами.

— Преуменьшение года, — усмехаюсь я как можно тише.

— Можешь прилечь со мной, малышка? — спрашиваю я.

Она улыбается и качает головой.

— Не выйдет, малыш, — говорит она, опуская голос, чтобы подражать моему тембру, — тебе нужно лежать и отдыхать, чтобы завтра мы могли поехать домой.

Я не могу не усмехнуться от того, какая она милая.

— Я сейчас не буду отдыхать, — говорю я, — я никак не могу устроиться поудобнее, и после того дерьмового дня, что у меня был, мне нужно, чтобы ты заставила меня почувствовать себя лучше.

Она улыбается и качает головой, но все равно забирается ко мне в постель, и я устраиваю ее так, чтобы ее ухо оказалось у меня на груди. Я знаю, что напуган был не только я. Я прижимаю губы к макушке ее головы и просто вдыхаю ее запах, пока ее дыхание не становится ровным, а мои глаза не начинают смыкаться. Лежать в этой больничной койке — дерьмо, но все же с ней в моих руках это дерьмо ощущается чуть меньше.

Меня продержали в больнице два дня из-за нехватки кислорода, но сегодня утром мы с Эль наконец-то выбрались. Когда мы подъехали к моему дому, я никогда еще не был так рад его видеть. Парни с участка стояли на крыльце, а Счастливчики — во дворе. Ребята задержались всего на час, чтобы убедиться, что у нас все в порядке, и разъехались.

Я развалился в удобном кресле в гостиной, пока Эль хлопотала вокруг меня, как вдруг в дверь постучали. Вот и конец моему отдыху. Я сразу понял, что это Роуэн, еще до того, как он открыл дверь. Но чего я точно не ожидал, так это того, что следом за ним войдет Деклан с красивой вазой белых лилий в руках. Какого черта он притащил цветы в мой дом?

— Эль, эти цветы оставили у тебя на крыльце прошлой ночью. Есть идеи, кто мог их прислать? — спрашивает Деклан, а я в этот момент вопросительно смотрю на Эль.

— О, это от моего папы. Он почти каждую неделю присылает мне цветы. Там была открытка? — Она широко улыбается, берет их у Деклана и уносит на кухню.

— Бу? А с каких это пор он стал присылать тебе цветы? — уточняю я. Я раньше никогда их не замечал.

— Он делает это уже много лет. Иногда я прихожу домой, а цветы уже кто-то занес внутрь. Я всегда думала, что это был ты, но, наверное, кто-то из ребят.

Так как у меня дом открытой планировки, я прекрасно вижу, как она стоит у кухонного острова и улыбается цветам, но что-то неприятное царапает на краю сознания. Нужно написать ребятам и выяснить, кто заносил цветы в дом, пока ее не было.

Роуэн и Деклан сидят на диване, и мое внимание переключается с нее обратно на них.

— Чем могу помочь, господа? — спрашиваю я, прочищая горло. Оно все еще саднит, тело ноет, но лучше уж разобраться с этим дерьмом сейчас, чтобы потом снова остаться наедине с Эль.

— Мы считаем, вам стоит вернуться в Кори-Хайтс, — Деклан срывает пластырь одним движением, в своей фирменной манере.

— Ты совсем ебанулся? — я резко подаюсь вперед в кресле, и тело будто разрывается изнутри. Невольно вырывается стон, и я снова откидываюсь назад.

Третий день после несчастного случая всегда самый тяжелый. Я делаю вид, что это ерунда, но ведь я рухнул на кислородный баллон и на бок с высоты больше трех метров. Настоящее чудо, что я не раздробил позвоночник и не сломал себе шею. Весь левый бок в синяках. Хорошо хоть я не вижу свою спину, потому что уверен — она уже сплошь фиолетовая. К работе я не вернусь, пока врач не даст разрешение. Думаю, это займет неделю или две, пока боль не начнет отпускать.

— Успокойся, Салливан, — Роуэн говорит так, будто перед ним шестнадцатилетний пацан, а не двадцатишестилетний мужик.

— Не разговаривай со мной в таком тоне, Ро, — я почти выплевываю его имя. — Я взрослый человек, и мне еще в восемнадцать сказали, что я могу сам принимать решения. Разве не так? — Я приподнимаю бровь и жду ответа.

Роуэн сидит на краю дивана, упершись предплечьями в бедра. Обычно он в дорогом костюме, как и положено человеку его круга, но сейчас? За много часов от Джерси, где нет чужих глаз? На нем джинсы средней выцветки и светло-серая хенли. Его зеленовато-карие глаза впиваются в меня так же, как всегда. Даже когда наш отец был жив, он все равно был для меня отцом.

Деклан же, наоборот, развалился на диване в серых спортивных шортах и темно-синем худи ПОТВ. На ногах у него самая дурацкая пара оранжевых шлепок, каких только можно представить. И если Роуэн всегда напряженный и собранный, то Дек куда более расслабленный.

— Ты прав. Никто не говорит, что ты обязан что-то делать. Мы просто думаем, что тебе стоит. Вместо того чтобы сразу орать «нет», может, хотя бы обдумаем это? — Ну конечно, мистер Голос Разума обязан встрять.

Эль заходит и устраивается на полу передо мной, потом откидывается спиной на мои ноги. Обычно она садится ко мне на колени, но сейчас она знает, как сильно у меня болит спина, поэтому избегает этого. Я едва могу уговорить ее положить голову мне на грудь, когда мы лежим в постели.

— Ладно, я знаю, что у вас для меня целая презентация. Давайте, выкладывайте, — говорю я.

Я готов дать им слово, чтобы они изложили свои доводы, но я все равно никуда не уйду. Я слишком люблю свою работу и никогда не оставлю Эль, Флинна или ребят. Только через мой труп.

Роуэн тяжело выдыхает, словно уже устал от всей этой моей херни. Забавно, ведь я еще даже не начинал.

— Это вообще что-то изменит? Твое тело прямо орет: «Дайте мне увидеть детей, а потом катитесь к черту обратно в Джерси».

В общем-то, он ведь не ошибается.

— Этого не произойдет. Я не оставлю ту жизнь, которая у меня здесь. Послушайте, мне жаль, что я напугал вас, ребята, — и на вашем месте я бы тоже испугался. Флинна избивают почти до полусмертия, у нападавших на ногах ножи, а я каждый второй день вхожу в ситуацию с риском для жизни. Я понимаю, мы вам жизнь не облегчаем. При всем при том нам нужно, чтобы вы запомнили: нам по двадцать шесть лет. Мы взрослые люди с полностью развитыми лобными долями, мы способны принимать собственные решения. Это то место, где мы хотим быть, и это та жизнь, которую мы выбираем. Вы должны смириться с этим. И к тому же возвращаться в Джерси для нас невероятно опасно. Мы уехали не просто так, и если вы думаете, что сможете вернуть Флинна туда, где все пронизано памятью об Энни, — вы с ума сошли. Вам не обязательно одобрять наши решения, но вы обязаны их уважать.