Чтение онлайн

Леся скинула адрес, я полез в карты. Н-да, не ближний свет.

Гагарин: Давай пропустим. Тогда до послезавтра, Лесь?

Злая медсестра: До послезавтра.

Уже проставлена половина из назначенного веселым доктором. А я привык к этим Лесиным ежедневным визитам. Только нарастало неудовлетворение, так сказать, качеством общения. Нет, вот я б реально с ней чаю попил. Просто попил бы чаю и поболтал. Мне мало было этих десяти минут общения, пока Леся приходила, мыла руки, готовила все для укола и дразнила меня — то на предмет того, что я медлю со снятием штанов, то по поводу моей зажатости. Вчера выдала мне пистон за то, что я не сделал себе спиртовой компресс и даже йодовую сеточку не нарисовал, и что у меня уже синяк на половину жопы. Ну, вот кто мне эту сеточку нарисует, интересно? Самому перед зеркалом изгибаться?

Могла бы, между прочим, сама прийти и перед сном мне нарисовать эту самую йодовую сеточку. Ну, а потом остаться. Вот как-то так, да. Я неожиданно для себя дошел до таких мыслей. Что был бы не против, чтобы черноволосая голубоглазая Леся у меня осталась на ночь. С учетом, как мы познакомились, и того факта, что она каждый вечер уже несколько дней вгоняет иглу мне в задницу — малообъяснимое желание, как по мне. Каким-то извращением попахивает, мазохизмом или еще чем — я в этом не слишком шарю. Но желание оформилось вполне устойчиво. Очень устойчиво. Вчера, например — до стояка. Потому что вчера было как-то особенно больно, из-за синяка, как сказала Леся, я дернулся — а она снова, как тогда, когда делала первый укол, погладила меня по ягодице. И в этот момент я напрочь забыл про болючий укол, потому что…

Не, ну может, я и вправду извращенец. Но когда она вытащила иглу, мне очень захотелось резко перевернуться и завалить ее на себя. А потом — подмять под себя. Со всеми вытекающими.

Угу, из кого-то что-то давно не вытекало, и поэтому давит на мозг. Что ты сам там думал, Егор? Что Леся — самый неподходящий для тебя вариант для перепихона — сейчас и вообще?

Да, неподходящий. Но у нее такой приятный смех. И, когда она наклоняется со стороны спины ко мне, я чувствую запах. Духи или что-то еще — легкий, но, блин, врезался намертво в голову, скоро, как у собачки, на запах начнут слюни капать. И когда она гладит меня по заднице — вообще туши свет, сливай воду. Ну, или не воду.

А Леся категорически настаивает, чтобы я после укола лежал, не вставал и не провожал ее. Собирает обратно все в пакет, говорит: «Пока, Егор» и уходит, захлопнув за собой дверь. И переломить эту традицию уже не получится. Зато… зато уколы когда-нибудь закончатся, и тогда мы это дело отметим. Я решил это твердо. Ну, потому что дело же не в недотрахе, который внезапно встал передо мной. Во всей красе встал, ага. А в том, что стоит у меня на эту вот конкретную девушку, с которой нас связывают очень нетривиальные отношения. И мне край надо все же понять — извращенец я или не очень?

Кто бы мне сказал… Вот именно в тот самый момент сказал… Когда я, обалдев, увидела на своем балконе голого парня, который, ко всему прочему, оказался любовником моей соседки и наставлял — ну хорошо, не наставлял, а пытался наставить — рога хорошему мужику и соседу Миху. Вот скажи мне кто в этот момент, что буквально через несколько недель я буду к этому же самому парню испытывать симпатию — я бы заподозрила этого человека в отрыве от реальности.

А, получается, что в отрыве от реальности я. Как-то так незаметно получилось, что сегодня я грущу от того, что вечером иду делать Егору последний укол. И как я дошла до жизни такой? А вот как-то так дошла.

Ну, во-первых, он меня реально выручил деньгами. Сумма не бог весть какая, конечно, но экономить я умею, а мне и надо-то было перебиться буквально пару-тройку дней до аванса. Ну не люблю я занимать, в каком бы то ни было виде — у человека или у банка — не люблю. Гордая, да. А еще, говорят, берешь чужие, отдаёшь свои. Мне эта фраза кажется очень правильной. В общем, Егор меня, сам того не зная, выручил. Но это же не повод для симпатии, наверное. Но у него же еще и задница совершенно шикарная. В комплекте ко всему остальному, тоже очень даже годному — и рост, и плечи, и лицо. А то, что с Юлькой мутил… Нет, тут он, конечно, все-таки дурак! Но очень симпатичный дурак.

И я зачем-то снова и снова стала думать о том, что надо бы сегодня как-то принарядиться, перед тем, как в последний раз идти к Егору делать ему укол. И даже уже перестала в этом желании перед собой оправдываться. В конце концов, я его сегодня последний раз вижу. По крайней мере, по разумному поводу.

Пиццу я заказал к восьми вечера, а вот за всем остальным пошел в магазин сам. Люблю выбирать еду, видимо, сказывается не очень избалованное вкусностями детство. Вот я и разошелся. Сыр какой-то хитро-выделанный, сырокопченая колбаса, оливки, ягоды — черешня и клубника. И меренговый рулет к чаю. И сам чай. В смысле, бутылка вино верде. Ну, просто на всякий случай!

Весь такой преисполненный самых радужных планов — и даже банда демонов-малолеток в последние дни вела себя прилично! — я шел по двору, когда меня окликнули.

— Егор!

Я обернулся. И поморщился. А вообще-то, даже захотелось выматериться.

Та самая рыжая. Как ее?.. Юля. Да, точно, Юля. Внезапно, как выяснилась, моя соседка по дому. Дом, правда, огромный, почти на тысячу квартир, но все же…

— Привет, Егор.

Я смотрел на нее в упор. То ли свет в ночном клубе сыграл со мной злую шутку, то ли еще что… Я смотрел на нее и не мог понять — какого хрена, Егор?! Ну ведь вот вообще не «твой любимый цвет, твой любимый размер». Я считал себя из тех самых джентльменов, которые предпочитают блондинок. И который в данный конкретный момент готов переключиться на брюнетку. Но чтобы рыжая… К тому же еще такая, яркого и явно искусственного цвета… Да и вообще, она вся какая-то вульгарная до безобразия. Но личико ничего, сиськи упругие, жопа как надо и…

Фу, Егор, фу! Тебе одного урока мало?!

— Привет, — буркнул я, непроизвольно оглядываясь. Наружность ее мужика я помнил отчетливо. Как и то чувство стыда пополам с мужской солидарностью, которое охватило меня, когда я пожимал ему руку. Знал бы ты, мужик…

— Ты… ты ко мне приехал?

Я офигел от такой постановки вопроса. Потом проследил направление ее взгляда. В полупрозрачном пакете с логотипом супер-маркета угадывалась бутылка вина, темные ягоды черешни и ярко-красные — клубники.

То есть, вот она сейчас, после всего, что произошло между нами, на полном серьёзе это спрашивает?!

— Нет! — рявкнул я.

— А… а что ты тут делаешь?

Логичный, черт побери, вопрос.

— Я тут живу.

— В этом же доме? — ахнула она.

— Представь себе.

— Ой! — она прижала ладони к щекам. — Как хорошо! А я так переживала, так переживала… Как ты дома доберешься.

Какая же заботливая, до слезы просто! Интересно, она о своем муже так же заботится? Впрочем, пересказывать ей весь тот сложный кружной путь, что я проделал от ее квартиры до своей — которые находились в одном доме, между прочим! — я не стал. А она продолжила говорить.

— А то Леська сказала, что она у тебя даже часы забрала. Вот же гадина!

Так. Лесю трогать не надо! Гадина вовсе не она.

— Я все решил. А Леся меня очень выручила.

Юлия вытаращилась на меня.

— Да? Ну… ладно. А ты… ты… Как у тебя дела?

А вот на хрена эта светская беседа?

— Нормально. Ладно, я пойду. Пока.

— Егор, подожди!

Так, ну что еще?! Я смотрел на нее, уже не скрывая отсутствия положительных эмоций от встречи.

— Ну?!

— У меня Миша послезавтра уезжает в рейс. Приходи вечером, часов в девять. Можешь на ночь остаться. Номер квартиры помнишь?