Чтение онлайн

— Это, между прочим, мать твоего ребенка!

— Вот кому она нужна с ребенком, а?!

— Олег…

— Вот что вы за люди такие… Не люди, а бабы… Чтобы вот так… с маленьким ребенком… сразу от одного мужика к другому?! — проорал вдруг Олег. Я едва удержалась от того, чтобы схватить бутылку и разбить ему ее об голову.

— А что вы за люди, мужики, если от беременной жены, от жены с маленьким ребенком — гулять начинаете? А, Олежа?!

— У меня работа тяжелая, мне нужно расслабляться.

— А у нее, блядь, легкая? — заорала в ответ я.

— Да что у нее за работа? На моей шее сидела.

— А ребенка выносить и родить — не работа?! Ночами потом не спать — не работа?! Да ты… Ты… — у меня кончились слова.

Олег только фыркнул.

В общем, случился у нас скандал. Почти семейный, но не про нас. Я орала на Олега, Олег орал на меня, а причина — бывшая жена Олега. Идиотизм. Только я могла в такое вляпаться.

Ну, какое мне, в конце концов, дело до семейных неурядиц Панкратова?! Господи, ну зачем, вот зачем я открыла ему дверь?!

Не прогоняй меня, как же. Как там Егор сказал — что я котов и людей в безвыходной ситуации не бросаю? Ну, у Олега-то ситуация не безвыходная. Хотя если человек мудак — это, наверное, безвыходная ситуация. Сейчас мне было даже противно вспоминать, что мы с ним когда-то были близки. Фу, Леся, фу!

И в этот момент позвонили в дверь.

Так. Что-то людно у меня сегодня. С глухим звуком спрыгнув с подоконника, Кефир помчался к двери. В наступившей тишине слышалось только его требовательное мяуканье. А потом в дверь снова зазвонили. Тоже требовательно.

— Ты ждешь кого-то?

— Ага, — огрызнулась я. — Любовника.

А вернее всего, наш с Олегом «семейный» скандал помешал кому-то из соседей. Слышимость-то у нас в доме такая, что все скандалы быстро становятся достоянием общественности.

За дверью обнаружился Егор. Кефир бросился к нему, как к родному, уже привычным движением встал на здание лапы, передними уперся Егору в колени и громко замяукал. Такое ощущение, что-то из серии: «Где ты был так долго?!». Я обалдела. Егор, кажется, тоже.

— Привет, — первой пришла в себя я. — Что-то случилось?

— Привет. Да я, собственно… — Егора перебил Кефир с громким требовательным мяуканьем. И именно в этот момент в мою крошечную прихожую из комнаты вышел Олег.

— Кто это? — спросил Егор.

— Кто это? — спросил Олег.

Кефир тоже что-то возмущенно мявкнул.

Так, что это за долбанный 3D-эффект?

— Это — Егор, — я ткнула левой ладонью налево. — Это — Олег, — ткнула правой ладонью направо. Кефира представлять не стала — знакомы с ним оба.

Мужчины молча смотрели друг на друга. Кефир тоже замолчал и сидел, навострив уши, у ног Егора.

— Кто он такой? — требовательный вопрос Егора.

— Кто он такой? — не менее требовательный вопрос Олега.

Так, ребята, выключите это идиотское стерео!

— Олег — мой коллега. Он хирург. Мы работаем в одном отделении, — я все-таки решила чуть-чуть соврать. Ну а что? Это почти правда. Работали же?

— Да уж, кол-ле-га, — Олег вдруг как-то быстро для его состояния оказался рядом со мной и обнял меня за талию. Я руку его сбросила, Кефир зашипел. А Егор прищурился.

— Вы… вы вместе?

— Уже нет, — торопливо и какого-то черта будто за что-то извиняясь или оправдываясь, ответила я. — Уже полгода как нет.

— Но у вас что-то было?

— Ой, — Олег предпринял еще одну попытку меня обнять и снова получил по пальцам. — Чего у нас только не было, да, Лесь?

— Олег, заткнись!

— Ой, да почему было-то, Лесь? — Олег все никак не унимался. — Старая любовь же не ржавеет, да?

— ОЛЕГ! — заорала я, оборачиваясь к Панкратову. — Просто! Заткнись!

За моей спиной хлопнула дверь. А потом Кефир вцепился Олегу в штанину.

В общем, кончился этот дурацкий вечер совсем по-дурацки. Я еле оттащила Кефира от Олега, правда, делала это без особого рвения. Кот умудрился продрать Олегу штаны — ткань была тонкая, брюки летние. Потом я все же заперла Кефира в ванной. Потом мазала Олегу ногу остатками зеленки.

А потом я его выгнала. Под конец — уже пинками, а он кричал: «Леся, коньяк отдай!». Хрен тебе, а не коньяк. В конце концов, все стихло, Олег ушел.

А я выпустила из заточения Кефира, допила прямо из бутылки оставшийся на донышке коньяк, занюхивая спиртное котом, а затем села на диван, взяла в руки подушку — и в нее разрыдалась.

Ну почему, почему у меня все в жизни через жопу?!

На следующий день, чтобы добавить радужных красок в мое и без того мрачное состояние, позвонила маменька. У меня не было ни малейшего настроения на хождение вокруг да около, и я сказала прямо:

— Денег нет.

— Леся, прочему ты такая грубая?

— Я не грубая, я прямая. Это разное.

— Ты все же не умеешь обращаться с деньгами. Вот тебе от бабушки квартира за просто так досталась, работа у тебя приличная — в больницах сейчас хорошо получают, я по телевизору слышала — а денег у тебя постоянно нет.

— А у тебя их почему нет?

— Как ты разговариваешь с матерью? Ты грубишь, Леся!

— Я не грубая, я прямая.

Мама бросила трубку. А я, странным образом, после этого разговора не испытывала угрызений совести, как это обычно бывало. Я вообще ничего не чувствовала. Только, может быть, даже какое-то облегчение.

В конце концов, возможно, сейчас у меня получится прекратить эти нездоровые финансовые обязательства и поставить, наконец, точку.

У матери моей судьба, конечно, не очень сахарная. Во всяком случая, я на ее фоне — живу в шоколаде. Главная ее проблема — это мать. Бабка у меня была ужасно суровая. Меня в детстве пару раз отвозили к ней. Нет-нет, никаких ужасов, меня там пальцем не тронули, но я помню ее суровый из-под седых бровей взгляд, от которого становился как-то немного не по себе. Зато мне ужасно нравился большой добротный деревянный дом, заросли кустов малины, смородины и крыжовника, которых было так много, что в шесть или семь лет они мне казались настоящим лесом. И лиловые с желтым анютины глазки, и вкусный куриный суп с настоящей домашней лапшой, и пироги с черемухой. В общем, не скажу, что воспоминания у меня с тех времен остались плохие. Я просто старалась не нарушать неписаные правила этого дома, получая в ответ вкусную домашнюю еду и возможность с утра до вечера носиться по улице с другими детьми.