Возвращение Ангела
Шрифт:
Женская палата.
…Нервно ходил из угла в угол мужчина в белом халате, накинутом
на плечи, – отец Жени. Рядом с Женей сидела мать и кормила её с ло-жечки. Есть она не хотела и, как видно, приходилось её уговаривать.
Здание больницы.
…Женя смотрел на неё, забыв, что надо держаться. Чуть не сорвался, и едва успел снова ухватиться за шаткую трубу. Он впервые
после аварии видел Женю с открытыми глазами, и не чувствовал, как по его щекам текли слёзы…
Спускаясь, чуть не сорвался опять, ободрал в кровь ладони
и порвал пижаму… Потом стоял у входа в больницу и рассматривал
свою руку, удивляясь виду крови на ней…
Конец третьей серии
86
ЧЕТВЁРТАЯ СЕРИЯ
Тюрьма. Комната для свиданий.
…Мать сидела перед ним – заметно постаревшая, но, как всегда, уверенная в себе.
Говорили по телефону через стеклянную стенку, разделявшую
комнату для встреч на две половины. Вокруг стоял ровный однообраз-ный гул, в который сливались голоса сидящих рядом с ними людей.
– …У нас мало времени, – сказала она, показывая на часы. —
Говори, как ты? Как себя чувствуешь?
Женя пожал плечами:
– Лучше скажи, как ты?
– Старею… Разве не заметно? Стала забывать всё… Представляешь, искала записную книжку… Дедовскую.., – сделала
ударение на этом слове, паузу, потом незаметное движение головой
в сторону расхаживавших за ними охранников. – Нужна она была
очень. По- звонить хотела старым знакомым… его друзьям…
– Так она же у меня была… Отобрали, правда, с вещами… Вернут, когда выйду…
– Это я потом вспомнила… Но обошлась без неё… Нашла, кого
нужно.., – она опять выразительно посмотрела на него. – И
только потом успокоилась.
Женя улыбнулся.
– Великий конспиратор… Говори, как есть… Не бойся.
– Да? – она с опаской оглянулась на охранника. – Значит, так… Следователь твой …Воробьёв, кажется?
– Дятлов, – усмехнулся Женя.
– Ну, не важно. Он будет отстранён… по болезни… – опять
пауза со смыслом. – И адвокат у тебя будет другой. Очень
извест-
ный… Женщина… Я её нашла… Из моих больных… – Поймав на себе
удивлённый взгляд сына, добавила: – Нет-нет, ты не беспокойся. Она
теперь абсолютно здорова… Даже слишком… Вылечила я её. У неё за-держка уже пятнадцать дней… Так что успеет довести дело до конца…
Она очень дорогой адвокат, но тебя будет защищать бесплатно…
Женя слушал, задумчиво кивал головой.
– Друзья твои тоже о тебе беспокоятся, делают всё… ну, ты понимаешь… Очень переживают, что им свиданий не дают…
Женя опять кивнул.
87
– Ангора как ? – спросил он потом.
– Совсем плоха …Всё на тот свет просится. Говорит, как помру, ты к Женечке сможешь переехать…
– Спрашивает обо мне?
– Спрашивает.., – вздохнула. – Я говорю, что ты в команди-ровке… за границей… Она попросила твою фотографию…
– Хорошо, что не сказала…
– …Что я ещё хотела… да, Софья Михайловна тебе привет
передавала… Свидания просила, но не дали, конечно… Она
хотела с внуком придти…
– Как он? – О родителях молчит, ни слова.., а тебя вспоминает…
Мой друг дядя Женя, говорит…
– Видела его?
– Забежала один раз… Вырос, забавный такой… Но бабка с ним
не справляется. С сердцем у неё неважно… после всего… Ну и
вооб- ще трудно…
– Скажи, пусть обращается к моим.., когда надо… Они всё сделают, пока я здесь… И ты… помогай…
Мать слушала его, кивала.
– Женечка… Ты так и не сказал ничего. Что тебе надо? – спросила она потом.
– Ничего не надо. Нормально всё. Хотя знаешь… если сможешь
передать как-нибудь фотографию… у меня дома… та… с ребятами…
на вокзале…
Мать не поняла:
– Какую? Ту, что на стенке? Она же большая.
– Есть такая же маленькая… у меня в столе… в ящике справа.
А ребятам передай, чтобы ничего больше не отправляли… Всё равно
не доходит. Нам нельзя… И насчет свиданий пусть не парятся…
– Свидание закончено, – сказал, подходя к Жене, охранник, и сделал знак рукой конвойным. – Увести подследственного!
Женя встал.
Мать тоже встала поспешно, спросила:
– Ты всё понял?
Он только кивнул головой и повесил трубку. Уже в дверях чуть
замедлил шаг, обернулся. И она обернулась тоже…
88
Мебельный гарнитур с стиле ретро
Берег реки. Натура. Режим.
…Женя сидел в лодке, привязанной к одинокому дереву на бе- регу
реки, и смотрел на поплавок. Руки устали держать удочку, а клёва всё не было…
Зато на берегу уже поспевал шашлык, с которым возились дед
и двое его друзей: доктор Зуев – человек со шрамом и Серов, которого Женя запомнил ещё с похорон Андрея. Ветер иногда доносил к
нему ароматный дым и их голоса.
Женя прислушивался.
– …А он и говорит: «Ну, что вы так официально? Леонид Ильич, да Леонид Ильич… Называйте меня просто – Ильич»… – это доктор рассказывал.
Посмеялись.
– …Позвал он как-то к себе Фурцеву… – начал Серов, но ветер
отнёс его слова в сторону или, может, он сам понизил голос.
Но смех потом был слышен хорошо.
…Поплавок дрогнул, было, и застыл. Женя не выдержал, потя- нул
удочку – на крючке ничего.
За спиной у него стало тихо, и он оглянулся.
Они стояли вокруг костра со стаканами в руках.
– …За тех, кто остался там… на чужой земле, – говорил доктор.
– В чужой, – поправил дед. – В чужой…
– Светлая память, – сказал