Чтение онлайн

Он рассмеялся, увидев, какое действие возымели на меня его слова.

— Но моя жена…

— Вы её больше не увидите.

— Я построю новый дом, и она вернётся, — с надеждой сказал я.

— Не припомню, чтобы вы так волновались прежде, — рассудительно произнёс монах, и добавил: — Дело в том, что осталось слишком мало времени. Быть может, вам неизвестно, но уже двадцать лет длится противостояние между Мирной и Коалицией. И мы терпим поражение за поражением. Все ключевые посты в правительствах государств давно заняты лояльными захватчикам лицами, которые не предпринимают ни малейшего улилия во спасение цивилизации: десятки граждан ежесекундно выкрадываются агентами засланных коскоров-разведчиков, внешне замаскированных под секретные военные разработки. В прессе же, напротив, прослеживается мысль о неоправданно мощном развитии писателями-фантастами идеи всемирного порабощения, где бредни с «летающими блюдцами» ставят в один ряд с прочими порождениями воспалённого человеческого разума.

— Но в это невозможно поверить сколь-нибудь образованному человеку?

— Да? — с ехидцей переспросил монах. — Ну, так вот. После получения вами бессмертия пройдёт совсем немного времени, и вы будете думать иначе. Скажу больше. Вам на роду написано стать одним из последних мирнян, ради будущего поступившим на службу к врагу.

— Чтобы я стал предателем? Никогда!

— Во имя спасения мира любые действия хороши. И вы о нашем разговоре ещё вспомните. На этом прощайте.

Монах замолчал, поклонился, перекрестил меня и исчез.

Невысокие полусгнившие бараки, бесконечные ряды деревянных, изъеденных клопами полок и душный, нестерпимый смрад коптилок, покрытых слоем чёрной, растрескавшейся по краям сажи, создавали образ концлагеря N2. Всё здесь было как в стародавние времена: непосильные каторжные работы, издевательства надсмотрщиков, антисанитарные условия. Но в отличие от остальных похожих на этот концлагерей, здесь не значилось ни одного местного жителя. Все пленники являлись пришельцами, представителями разных цивилизаций, и один был непохож на другого. Без надежды спастись, без возможности возвратиться на родину; Дэвид стал одним из них.

Космолёт, принадлежавший космическому борделю, приземлился прямо на территории концлагеря. Таковы были правила. Их выполняли, но слепо, повинуясь, словно только что родившиеся, появившиеся из чрева матери на свет божий щенята; их не чтили, в них не верили, но ещё выполняли за неимением другого, из-за отсутствия альтернативы.

Дэвиду было не ясно, как может существовать в космосе среди множества обитаемых миров горстка извращенцев, ставшая паразитирующим червём в лице государства. Но, очутившись внутри концлагеря, он это даже не понял, — прочувствовал, и не на чужой, а на своей собственной шкуре. Всё здесь держалось на жестокости и грубой силе.

— Пошли прочь!

Два человека с немного сплюснутыми лицами, далеко посажеными глазами и близкими по значению номерами на рукавах шарахнулись в сторону. Мимо них, бряцая свисающими ремнями, с утробным шумом пронеслось подобие катафалки.

Джеффри подвели к строению в форме ротонды. На ступенях лестницы стояли два охранника. Обменявшись рукопожатиями с конвойными, один из них распахнул перед Дэвидом массивную деревянную дверь. После яркого дневного света, глаза вошедших людей некоторое время привыкали к скудному освещению комнаты. На высокой скамье за столом сидел человек с голыми волосатыми ногами и делал пометки в бухгалтерской книге. Приветствуя посетителей, он отложил книгу и поднялся. Управляющий оказался крупного, даже немного грузного телосложения, на вид ему было лет пятьдесят.

— Ещё один? — спросил он, глядя в сторону Дэвида с какой-то затаённой тупой грустью навязчивого однообразия.

Сопровождающие кивнули.

— Не понимаю, почему Эуф зачастил к нам, — пожал плечами Экурт, управляющий лагеря. — Отказывается от такого хорошего материала. Ему что, деньги больше не нужны?

— Это особый пассажир, — нехотя ответил Эрзи. — Он участвовал в шоу.

— И остался в живых? Нет, ребята, вы явно не в своём уме. Доставлять сюда животное, наплевавшее вам в лицо.

Он приблизился к Дэвиду, поднёс мозолистые ладони к его лицу.

— Раскрой рот.

Дэвид повиновался.

— Позже отрежем ему язык, чтоб лишнего не болтал, — сказал он, похлопав космодесантника по щеке.

— Не советую, — предостерёг Эрзи, усмехаясь. — Если с его головы хоть волосок упадёт, Эвера подвесит твои яйца на пограничном столбе, усёк.

— Так они с Эуфом помирились? — спросил Экурт, сделав вид, что не расслышал последних слов.

— Вроде того. И не последняя роль принадлежит этому поганцу. Он вызвал у Эуфа чувство ревности. Теперь голубки снова не разлей вода.

— Завидую я вам. Интересно живёте. А у меня всё — рутина, — проговорил управляющий, подводя черту разговору, затем обратился к Дэвиду. — Что ж, голубчик, вижу, ты ещё та персона, — он шмыгнул носом. — Будешь 204158. Вот жетон. Прикрепишь сам. Нет, — пеняй на себя. Койка в 28 бараке. Через час — выход на копку траншей для обороны внутренних сооружений. Так что — живо!

Дэвида выпихнули на улицу и указали пальцем примерное место нахождения барака.

Космодесантник захромал на правую ногу. При выходе из корабля-борделя на него накатили здоровенную болванку. Что ни говорите: хоть хромой, да живой. Пусть и немного дольше, до места ночлега он доберётся.

Опасливо озираясь по сторонам, к Дэвиду приблизился высокий худой субъект с ямами-впадинами на щеках и затылке. Джеффри назвал своё имя и хотел уже завязать разговор, но чужак показал взглядом, что они незнакомы, а просто случайно сошлись, и всё тут. Некоторое время они шли молча.

— Меня зовут Шуг II, — наконец, шёпотом представился субъект на ломаном эсперанто, не глядя в сторону Дэвида. — В бараке поговорим. Моя койка: второй ряд, тридцать первая справа.

Шуг II отошёл от нашего героя с расчётом придти в барак разными дорогами.

Когда Дэвид очутился в бараке, его невольно качнуло от стоявшего коромыслом запаха пота с горьковатым (ему уже довелось испробовать) привкусом крови. В назначенном месте его уже ждали.

— Теперь нормально, — заверил Шуг II, приглашая Дэвида вскарабкаться на третью полку для удобства ведения переговоров. Несмотря на больную ногу, Дэвид при помощи рук взгромоздился на жёсткое ложе, и сразу же без утайки поведал свою историю. Но, на всякий случай, в том её виде, который был известен на корабле-борделе.

Шуг II, лёжа на второй полке, стал объяснять странность своего поведения.

— У нас тут слежка за всяким, кто в первые дни контактирует с вновь прибывшим. Ищут какие-то связи, выявляют знакомых.

— Но зачем?

— Для них это неплохая кормушка. Вдруг ниточка потянется, и удастся накрыть ещё нескольких незадачливых бродяг. Зарплата персонала здесь жёстко связана с числом заключённых, — сказал он, переворачиваясь на спину. — Однако скоро месяц, как оба полицейских судна стоят на капитальном ремонте.