Чтение онлайн

А новый, 1998 год, во внешнеполитической сфере начался с поддержки Аргентиной новой военной акции во главе со США против Ирака в феврале этого года. Поэтому в том же феврале на форуме в швейцарском Давосе президенту Аргентины Карлосу Менему был вручён меморандум о предоставлении Аргентине статуса «самого верного союзника США вне блока НАТО». Всё свидетельствовало о том, что отношения между США и Аргентиной тоже шли по восходящей линии.

И руководство Руди из Лэнгли похвалило своего агента, внёсшего посильный вклад в этот процесс, как впрочем, похвалило Гектора и его руководство из Москвы.

Ведь сейчас руководство России лихорадочно искало пути выхода из продолжающегося затяжного экономического кризиса. В 1998 году в России было собрано всего 48 млн. тонн зерна, что явилось отрицательным рекордом за всю историю русской земли. А валовой национальный продукт составил всего 40 % от прежнего уровня, что было даже хуже, чем во время войны.

Поэтому со временем высшее политическое руководство России стало с интересом относиться к информации своего агента-аналитика из Буэнос-Айреса.

Российскими политологами была признана растущая роль стран Латинской Америки, и в частности Аргентины, в мировой политике и в системе международного разделения труда.

Российской дипломатии, и не только, было дано указание на активизацию своей деятельности, прежде всего в Аргентине, с целью изучения её модели капитализма с социально-экономическими преобразованиями внутри страны. Такое же задание естественно получил и Гектор, невольно чуть ли не буквально державший свою руку на пульсе аргентинской экономической жизни.

Теперь разведчик окончательно ассимилировался в «друга страны пребывания», став не только полноправным, но и активным гражданином Аргентины.

Он регулярно посылал в Москву пространные экономические отчёты, чем видимо весьма утомил не привыкших к такой информации аналитиков разведки. Деятельность Гектора могла принести ощутимую пользу России в экономической области, если бы к его сообщениям из Буэнос-Айреса о начале краха плана Кавалло вовремя прислушались.

К тому же его выводы периодически подтверждались и появлявшимися в мировых средствах массовой информации сигналами о намечающихся признаках спада в экономике Аргентины.

Но всеобщее устоявшееся мнение большинства международных экспертов об успехах и преимуществах аргентинской экономической модели, заключавшихся, в частности, в бесперебойной работе банковской системы, в отсутствии падения ликвидности банков, и в отсутствии оттока банковских вкладов, продолжало довлеть над ведущими московскими экономистами.

По поводу их позиции Рауль как-то сам себе в сердцах даже сказал: – «Эти эксперты за деревьями не видят леса!».

И эти обстоятельства, в конце концов, помешали ему донести свои идеи до руководства России. А также в это вмешались и власть предержащие.

Гектор тогда не имел достаточного авторитета, как специалист в области экономики, включая мировую, а в Москве, с одной стороны, сознательно считали по-принципу, что они «сами с усами», а с другой стороны – подсознательно – «не может быть пророка в своём отечестве».

Даже сам руководитель российской разведки, в то время уже генерал армии, Вячеслав Иванович Трубников тоже поначалу скептически воспринял подборку информации из Буэнос-Айреса от агента СВР Гектора, которого он знал ранее, будучи первым заместителем Е. М. Примакова, и предвзято доложенную ему его теперешним первым заместителем.

А тот возмущался полученной из рук полковника СВР информации:

– «Да что Вы мне тут голову морочите? Не верю я в двойных агентов! Рано или поздно, он предаст нас. А его сообщения могут быть дезинформацией, учтите!».

А этот полковник был заместителем нового директора по операциям, генерал-майора, теперь курирующего разведчиков-нелегалов, и по указанию своего шефа, по данному вопросу решившего остаться в тени, принёс их общему начальнику информационную подборку от их нелегала из Аргентины, собранную за последние недели и месяцы.

– «Товарищ, генерал-полковник, поверьте! Его информация совпадает с информацией, полученной из других источников, но только более глубокая, с анализом и даже с конкретными предложениями!» – не унимался опытный профессионал.

– «Вот это-то и настораживает, что с… рекомендациями! А ведь у нас наверху сидят опытные экономисты, имеющие другое видение! Вы почитайте наши экономические журналы!» – продолжал их общий начальник, отвечавший ранее как раз и за экономическую разведку.

– «Так она также не противоречит и информации из других, открытых источников! Но зато с глубоким анализом!» – отстаивал и свою точку зрения присутствовавший здесь же полковник из отдела экономической разведки.

Тогда генерал-полковник Алексей Анатольевич Щербаков, немного помолчав, снова вчитываясь в текст, резюмировал:

– «Мне надо в этом самому разобраться. Это дело других аналитиков. А этого… Кавалло всё же надо пригласить к нам, в Москву. Пусть поучит наших… этих… экономистов… капитализму. Я доложу об этом Вячеславу Ивановичу. Идите! Вы свободны!» – несколько раздражённо махнул он кистью левой руки, указывая, находящимся в нерешительности подчинённым, на дверь.

И вскоре в Буэнос-Айрес полетела ценная «указивка» для агента Гектора. Но на этот раз инструкция Центра оказалась расплывчатой. В ней стала явно прослеживаться боязнь руководства разделить с разведчиком ответственность в случае его ошибки, провала или, не дай бог, предательства.

А ведь, чтобы подчиненный, безусловно, доверял своему начальнику, тот должен быть не только компетентным, но и доброжелательным, и не бояться ответственности за свои решения и проступки подчинённого.

И теперь получилось так, что целесообразность его служения правому делу, являвшемуся пока смыслом его жизни, стала под большим и мучительным вопросом.

Поэтому после этой депеши Центра доверие Гектора к Москве было утрачено.

А ведь доверие – это практически единственная основа, на которую может опираться и действовать разведывательная служба.

Каких… специалистов там назначили на ведущие должности в разведке? – про себя возмущался Гектор.

А тем временем в июне этого же года в Москве состоялось третье заседание межведомственной российско-аргентинской комиссии, обсуждавшей вопросы создания на территориях РФ и Аргентинской республики совместных предприятий с участием иностранных компаний.