Чтение онлайн

— Тут есть пристройка. — наконец сообщил Мамба. — Муха ушел туда. — он кивнул на вышитую крестиком занавеску, висящую на стене. Та явно скрывала за собой небольшую дверку.

Мухамарина друзья застали за самым неожиданным занятием. Южанин стоял на коленях посреди большой, нарисованной на полу мелом пентаграммы и раздувал угли в металлической чаше. Рядом на полу лежали пучки различных трав, высушенные лапки какого-то несчастного животного, семена растений в тарелках, и маленький, на вид очень старый, бронзовый ларец.

— Колдунство! — испуганно вскричал Мамба, с грохотом рухнул на колени и вновь принялся баюкать в кулаке свой амулет.

Трицитиана страдальчески закатила глаза, а Лиса обняла чернокожего великана и принялась поглаживать по голове, успокаивая.

Муха резко обернулся на шум и тут же вскочил на ноги.

— Ай! Немедленно убирайтесь! — горячо вскричал южанин. — Я запретил вам переступать порог моего дома. Вон! Вон отсюда! Уходите, убирайтесь, шакалы!

— Мы то уйдем, — усмехнулся Аргилай, пиная пучок сушеной травы, лежащий у ног. — С радостью уйдем, на все четыре стороны. Но ты детей своих пожалей.

— Каких еще детей? — грозно сверкая черными глазами крикнул Муха и тут же осекся, поняв, что попался в ловушку.

— Вот именно — каких детей! — криво улыбнулся Лаи и поднял брови. — Мы уйдем, о мой драгоценный пустозвон. Уйдем, но с лысыми сам будешь договариваться.

— Лысыми? — дернулся южанин, заметно бледнея.

— С лысыми, что пронзили твое холодное сердце копьем, вупырь! С лысыми, что живут в башне Праха, откуда нет ни входа, ни выхода. Их размалеванная компания в двадцать татуированных морд ожидает у забора. Слышишь, как Почившие кричат тебе: «Эй, а Муха выйдет гулять?»

Южанин ничего не ответил. Мужчина в волнении сжал кулаки и закусил нижнюю губу. Трицитиана тем временем медленно ковыляла по помещению, с беспокойством рассматривая пентаграмму и разбросанные по полу колдовские принадлежности. Возле маленького бронзового ларца, женщина остановилась. Ее лицо напряглось, а рыжие брови сошлись на переносице.

— Выкладывай, что тут происходит! — строго приказала арт-три.

Но Мухамарин и не подумал ей ответить. Южанин шагнул к Аргилаю и схватив юношу руками за плечи, заглянул тому в глаза и с надеждой спросил:

— О, благороднейший, ты же помнишь, о чем ты клялся мне?

— Конечно, — неуверенно ответил Лаи, пытаясь вырваться из крепких рук Мухи. — Проводить до дома, никому не позволить отобрать мои деньги в твоем кошельке. Ты дома с деньгами — моя клятва исполнена.

— Э, нееет, дорогой, память играет с тобой в прятки. Ты поклялся мне своей честью, что я останусь жив до рассвета завтрашнего дня! Взгляни на улицу. — южанин кивнул в сторону окна. — Ты видишь солнце? Нееет, там властвует ночь!

— Лаи, — сквозь зубы недовольно проворчала Трицитиана. — Тебе не надоело? Ты не учишься даже на собственных ошибках! Когда ты прекратишь раздавать клятвы направо и налево всяким проходимцам?

— Будто ты никогда не проигрывалась в азартные игры. — виновато улыбнулся Аргилай.

— Никогда.

— Как скучно ты живешь… — вздохнул юноша.

— Я должен дожить до рассвета, — напомнил Мухамарин. — Ты поклялся в этом, о защитник моей судьбы! Я верю, ты не бросишь меня в трудный час и будешь сдерживать мерзких Почивших, пока я не закончу ритуал! А если ты погибнешь, то я сложу стих, нет, поэму в стихах о подвиге самого благороднейшего из северян, который до конца был верен клятве, данной незнакомцу в таверне. Твое имя узнают во всех концах континента и будут помнить о тебе сто тысяч лет. Ты станешь легендой!

— Слушай сюда, стихоплет, — Трицитиане явно надоела пустая болтовня и теперь тон ее голоса не предвещал ничего хорошего. — Если хочешь, чтобы мы тебе помогли — выкладывай все. И мне плевать вупырь ты или пупырь. Парень клялся, что в живых останешься ты, а вот про твоих родных — речи не шло.

— Ой-вей, ты хитрейшая из женщин, о поцелованная пламенем! — с досадой произнес Муха. — Хорошо, я расскажу. Я уповаю на вашу доброту, о милосерднейшие из людей! Не прошло и дня, когда бы я не проклинал тот миг, когда подлейший из негодяев посватался к моей сестре. Презренный шакал хотел получить в жены самый прекрасный бутон степи, но был выставлен за порог. Терзаемый своим позором этот трусливый навозный червь заплатил паршивому колдуну, чтобы тот наслал проклятие. Моя сестра, о свет моих очей, захворала тяжелым недугом. Кровь от крови моей испытывает страшные мучения, а жизнь покидает ее с каждым часом. Я не мог смотреть, как страшная болезнь изо дня в день пожирает хрупкое тело и отправился искать спасения для сестры. Тупые врачеватели разводили руками и качали своими пустыми головами, но я не сдавался! Я шел вперед, как лев, и я отыскал мага, который обещал вылечить мою сестру.

— Мага? Какого мага? Как его имя? — резко спросила Трицитиана и в ее глазах вспыхнула надежда.

— Ты думаешь это твой отец? — догадался Аргилай.

— Имя его Джакоб Злоб. — торжественно ответил Мухамарин. — Он мудрейший из людей, которых я встречал!

Искра надежды в глазах наемницы погасла. Женщина понурилась и ворчливо пробормотала:

— Слышала я про него. Отец говорил Злоб опасный и непредсказуемый тип, которому никогда нельзя верить.

— Мэтр Джакоб Злоб могущественный маг, — продолжил свой рассказ южанин. — Но даже ему было не по плечу излечить злой недуг моей сестры без магического артефакта, дарующего силы. И я достал его! Пройдя самое сложно испытание в моей жизни, я достал этот артефакт. Выкрал из проклятой башни Праха, вырвал из гадких пальцев Почивших, что хранили его и прятали от достойных людей! Вот, смотрите!

Мухамарин одним движением распахнул цветастый халат на своей груди. Под сердцем розовел затянувшийся широкий рубец, а рядом на грубом кожаном шнурке висел медальон — маленький прозрачный камушек, искусно ограненный в виде капли воды. Аргилай сразу узнал медальон, не мог не узнать тот предмет, от которого в его жизни случилось столько неприятностей. Внутри у юноши все похолодело.

— Еще один… — не веря своим глазам, прошептала Трицитиана.

— Смотрите! — внезапно вскричал Мамба, указывая на Муху и в страхе пытаясь уползти из пристройки. — Шрам на груди! Все, как сказали Почившие! Они убили его, но он жив! Он вупырь!

— Да, эти паршивые собаки убили меня. — с отвращением в голосе признался южанин. — Насквозь пронзили мою грудь ледяным копьем, когда я пытался проникнуть в башню Праха по Черной реке, изображая из себя гнилого покойника.

— Вупырь, вупырь… — хриплым шёпотом пробормотал чернокожий великан, ползя за дверь и таща на себе Лису.

Трицитиана внимательно посмотрела на Мухамарина, пытаясь понять в чем тут подвох, а Аргилай опасливо сделал шаг назад и приподнял арбалет.

— Я не перестаю благодарить Создателя, что он послал мне Джакоба Злоба мудрейшего из мудрых. — продолжил Муха, не особо обращая внимание на творившееся вокруг. — Маг заранее напоил меня колдовским отваром, заживляющим любые раны. Я очнулся в зловонной яме, среди сотен, гниющих тел. Я выбрался, я нашел артефакт, я спрыгнул с башни и бежал. Но нечестивые шакалы пустили погоню по горячему следу. Мне удалось добраться лишь до таверны Йоха, а там, — южанин учтиво поклонился юноше с арбалетом. — Честнейший из честных во исполнение клятвы укрыл меня в благословенном фургоне и в лучшей компании, которую я только мог себе пожелать, доставил домой.

Глаза Трицитианы, цвета весеннего люда, сузились до узких щелочек.

— Маг явится сюда на рассвете? — спросила она.

— О, прозорливая, я надеюсь, что мудрый Джакоб Злоб явится раньше, чем придет рассвет. Маг повелел мне, его покорному слуге, в случае успеха нашей затеи провести колдовской ритуал, который призовет мага в то место, где будет проведен. И если вы, любезнейшие, позволите мне закончить…

Трица нагнулась и подняла с пола маленький бронзовый ларец.

— Туфта твой ритуал, шелуха для дураков. Вот это, — она показала шкатулку. — Малый магический гонец, для подачи сигналов на средние расстояния. Действует элементарно: откроешь крышку, и маги чувствуют тебя, где бы ты не находился. — женщина оценивающе покрутила в руках магический предмет. — Злоб должен находиться либо в Фельдбоне, либо где-то еще ближе. Если дальше, то не почувствует.