Чтение онлайн

Таня остановилась.

Не ЕЁ Денри. Уже давно нет.

— К дэстору Огресу со срочным докладом, — и протянула охраннику красную бумажку, едва уловимо пахнувшую дорогими духами.

Двери бесшумно раскрылись, и Таня ступила на блестящий паркет. Круглый кабинет показался ей чрезмерно большим, просто гигантским. Вдоль стен справа и слева стояли диванчики без спинок, обтянутые молочным шёлком, чуть впереди — большой стол с креслами, предназначенный для встреч, а далее, как раз перед панормаными окнами, массивный стол с загнутыми ножками. За ним и восседал Денри. Он поднял голову, отрываясь, от бумаг, отложил авторучку. Дверь захлопнулась.

— Что-то срочное? — спросил он.

Лица Денри Таня рассмотреть не могла: света в окна лилось так много, что он почти слепил.

— Привет, Денри, — она прошла вглубь кабинета, осматриваясь. — Ты себе обустроил прекрасное гнездо.

Внешняя стена была полукруглой и практически полностью стеклянной, а за ней кружили, кружили снежинки, беспечные и чуть пьяные от высоты.

— Менив, у тебя что-то важное? Иначе я не понимаю, как ты…

— До тебя стало трудно добраться, друг мой, — улыбнулась Таня. Она подошла совсем близко и наконец смогла рассмотреть Денри. На нём не было ни пышных одежд, ни сюртуков с эполетами, к которым он питал необъяснимую слабость в последнее время. Дорогая, но строгая одежда, строгий же взгляд огненных глаз. — Не заводись. Я принесла важные новости, — и положила на стол мятый листок.

Денри взял его двумя пальцами, присмотрелся.

— Это что, донос на Мангона?

— Именно, — Таня скрестила руки на груди, прижала к себе сильнее, потому что в тело прокралась мелкая дрожь.

— В нём старые даты. Два года назад. У Мангона под носом два года орудует шпион? — Денри вскинул брови. В голосе его слышалось неприкрытое пренебрежение.

— Да. Всё это время мятежники получали сведения прямиком из кабинета Мангона. Устраивали бунты, поджоги. Покушались на чиновников. Я видела мельком, но там много всего, поверь.

— Надо найти его! — Денри резко поднялся. Скулы его проступили чётче, как бывало в минуты гнева. — Все наши планы не имеют никакого смысла, если в Сапфировой башне орудует крыса.

— Уже нет смысла торопиться.

Что происходит? Почему Таня так волнуется, как не волновалась перед прыжком с водопада?

— Постой, ты знаешь что-то ещё. Мангон вычислил шпиона? — спросил Денри, и Таня мотнула головой. — Он погиб? Тогда что?

— Шпион передумал передавать сведения и потому чуть не погиб. Сейчас она навряд ли может нам навредить.

— Ты знаешь, кто это. Ну конечно, как я мог недооценить Менив-Тан. И кто же он?

Таня посмотрела на друга. У Денри горели глаза, брови сошлись на переносице. Он нетерпеливо подался вперед, готовый узнать имя виновника и настичь, покарать его. А Таня не могла заставить себя произнести имя.

— Я не знаю, как сказать ему. Его это совсем подкосит. Я потому и пришла к тебе, — она начала говорить совсем не о том. — Он же только собственноручно сжёг на погребальном костре сына. И как я скажу ему? — дрожь стала совсем невыносимой. — Помоги мне. Как мне поступить?

— Менив, я ничего не понимаю, — Денри злился всё сильнее. — Говори прямо. Кто предатель?

— Марисса.

Сказала, как с крыла прыгнула. А Денри как будто не понял.

— А фамилия? В Илибурге одна Марисса, полагаешь? — он приготовился записывать.

— Марисса Мангон.

Денри вскинул бровь. Губы его стали тонкими и твёрдыми.

— Марисса, жена генерала Мангона? — уточнил он. — Предатель и шпион мятежников?

— Да, — с несчастным видом подтвердила Таня. Присела на край стола, потому что ноги отказывались держать. — Мне Лекнир сам рассказал. Показал остальные доносы. И посмотри, там, внизу, её подпись.

Денри некоторое время помолчал, а потом вдруг расхохотался.

— Из всех человеческих женщин Мангон умудрился выбрать ту, которая была на стороне предателей, и женился на ней. Как это на него похоже!

Таня подскочила.

— Перестань! На себя лучше посмотри. Сам встретил красотку, и голова вмиг пошла кругом. Она уже решает, кому с тобой видеться можно, и пропуски на аудиенцию выдаёт. Мне надо через собственную голову перепрыгнуть, чтобы поговорить с тобой.

— Менив, это что, сцена ревности?

Таня вспыхнула.

— Перестань! Я просто говорю, что не тебе судить Адриана.

— Мне предстоит стать правой рукой твоего Адриана, а потом, когда он состарится, перенять от него главенство в Совете. Поэтому я буду судить. Разбирать по костям каждого и судить.

Таня смотрела на друга и думала, всегда ли он был таким, гневным и тщеславным? И решила, что всегда. Он не скрывал своей натуры, это она, одинокая и неприкаянная, надеялась найти в нём пристанище для своей мечущейся души.

— Зря я это принесла, — она хотела схватить страницу доноса, но не успела: Денри убрал её в последний момент.

— Погоди! Не торопись. Нам нужно это всё хорошо обдумать.

— Нам нужно рассказать всё Мангону, — возразила Таня.

— Да, только чуть позже. Ты права, Марисса сейчас безвредна. Возможно, мы сможем использовать эту ситуацию во благо себе.

— Хорошо. Только рассказать Адриану должна я.

— Да-да, конечно, — отозвался Денри, возвращаясь к доносу.

— Денри! — с нажимом повторила Таня. — Пообещай мне, что Адриану обо всём расскажу именно я.

— Конечно, расскажешь. Терпеть не могу чужие трагедии.

Позже вечером, когда Таня с Мангоном сидели в малой библиотеке, ставшей их уютной гаванью в бушующих морях бюрократии, она чувствовала себя не в своей тарелке. В камине трещал огонь, наполняя комнату жаром, в тонких до прозрачности чашках застыл ароматный чай. Адриан изучал доклады, оттиснутые на печатных машинах с дешевой лентой, и ему приходилось вглядываться в бледные буквы. Лицо его застыло маской, но под ней угадывалась тревога, усталость и неспокойствие.

— Днем не успел всё посмотреть, — пояснил Адриан, сжимая ручку чашки длинными пальцами. — Посидим немного в тишине, хорошо?

А Таня была только рада. Она не знала, о чём можно говорить, когда её разрывали столь противоречивые чувства. Хотелось и рассказать о предательстве Мариссы, и было нестерпимо жаль Адриана, а на самом дне бурлящего котла темнело злорадство. Было страшно сознаться самой себе, что рада тому, что прекрасная тэсса Мангон оказалась вовсе не такой прекрасной.

Адриан работал до позднего вечера, и когда Таня уже собралась в мерзкий апартаменты Гетика, в спальню Зены, он вдруг вспомнил: