Чтение онлайн

И образы, и сюжеты во все времена и во всех точках земного шара остаются более-менее устойчивыми. Античная трагедия свершается здесь и сейчас, в этой жизни. Человек – кузнец своего счастья и несчастья, сам себе фатум и крест. Каждое поколение лишь дорабатывает новым грехом имеющееся родовое проклятие – или исправляет его праведной жизнью, жертвой.

Вспомним сказки из детства, где за содеянное следует немедленная расплата, – здесь мы наблюдаем единство причинно-следственных связей. На Востоке, например, возмездие ждет в следующих жизнях, в христианской парадигме – после смерти. Во многом поэтому именно античные сюжеты и архетипы так хорошо прижились в общеевропейской культуре с ее подвижностью, злободневностью и неприятием откладывания чего-либо в долгий ящик, с вниманием к индивидуальному, частному, чувствам и переживаниям. Античные маски, образы и персонажи с их психологической подоплекой получают свое развитие в нашей культурной и повседневной жизни даже сейчас – особенно сейчас! Античное наследие (в основном позднеантичного периода) довольно хорошо сохранилось в быту, искусстве, языке и традициях большинства современных романских народов, от них передалось другим народам Средиземноморья (южным славянам, арабам, туркам, берберам и евреям), а впоследствии – и всему Старому Свету.

Как мы помним, именно из-за того, что архетип – это ключ, понятный везде и всем, мы и видим воплощения героев древнегреческих мифов во всех культурах, от древнеримской и древнеславянской до культуры Вавилона, Китая и Африки. Благодаря историко-географическим условиям античные архетипы и мифология оказали самое сильное влияние на мировую культуру.

О том, какие повторяющиеся архетипические истории сохранила для нас Античность и не только, какие виды сюжетов мы встречаем в кино, политике и жизни, мы узнаем в следующей главе.

Итак, в предыдущих главах мы выяснили, что в любом ритуале обязательно задействована маска – олицетворение превалирующего над другими качества, устремления, целей, ценностей и умений. И то, какая маска у участника ритуала, определяет не только его облик, но и то, как он себя ведет и как проходит свой путь, включающий общие для всего человечества темы: сражения, охоты, победы, спасения, предательства и преодоления сложностей, как и участвующих во всем этом помощников и вредителей. Именно эти сюжеты, также архетипические, то есть повторяющиеся в разных культурах, – объект нашего пристального внимания в этой главе.

Как мы уже упоминали, есть несколько классификаций видов сюжетов, разворачивающихся в искусстве и повседневности. Хорхе Луис Борхес выделил четыре типа [4] , писатель и журналист Кристофер Букер – семь [5] , а сценарист Блейк Снайдер – уже десять [6] . Есть десятки, если не сотни других вариаций такого перечня, где видов может быть и тридцать шесть, и сто. Но чтобы перечислить их все (и успеть сделать это, пока не составят новые), понадобится отдельная книга. А главное – в этом нет никакого смысла. И скоро мы выясним почему.

Согласно классификации Хорхе Луиса Борхеса, основных архетипических сюжетов всего четыре:

1. История об осажденном городе.

2. Путь домой – возвращение героя.

3. Поиск.

4. Самоубийство бога.

Это и история вторжения врага как таковая (к примеру, в фильмах «Враг у ворот», «Сталинград», «Перл-Харбор», «Оптимистическая трагедия», да и во всех книгах и в историях о войне), и отражение любой атаки извне. Это рассказ о борьбе хоть с монстрами с других планет, хоть с фашистскими оккупантами, хоть со страстями, одолевающими отдельно взятого человека. Иными словами, это может быть битва с собственными демонами, грехами или прошлым; с врагом, преследующим героя и его близких; с мировым злом или с обстоятельствами, не дающими свету пробиться сквозь тьму.

Ахилл, демонстрирующий тело Гектора у ног Патрокла. Жан Жозеф Тайлассон, 1769 г.

«Илиада» Гомера – один из наиболее характерных примеров сюжета об осажденном городе.

Museum Purchase through the Ellnora D. Krannert Fund / Krannert Art Museum

В первый момент в сознании всплывает представление о некой дороге. Однако эта история гораздо шире: она может включать как буквальный путь, так и путь к себе, к своему «я». Герои этого сюжета – и Гулливер, и Робинзон Крузо, и Остап Бендер, и Веничка Ерофеев. Но к ним можно отнести и Илью Ильича Обломова, во снах возвращающегося в родную Обломовку – сказочное место, царство спокойствия и вечного праздника; и героев сериала «Топи» Владимира Мирзоева: группу молодых ребят, которые едут на поезде из столицы в глушь, то есть буквально преодолевают некий путь и при этом путешествуют между жизнью и смертью, а следовательно, между мирами. В этом триллере они нащупывают свою душу, границы своей веры и рамки дозволенного; того, что делает нас нами. Разве это не возвращение домой?..

Троянцы приносят деревянного коня в свой город. Гравер: Жан Миньон. Инвентор: Лука Пенни, 1535–1555 гг.

«Одиссея» Гомера повествует о событиях после Троянской войны: о хитрости с деревянным конем, о поверженной Трое и о том, как героя войны, Одиссея, ожидает долгая дорога домой.

Harris Brisbane Dick Fund, 1932 / Metropolitan Museum of Art

Этот сюжет шире и глубже, чем просто погоня за золотым руном или за пропавшими стульями (и снова Остап Бендер!); он более многозначен, нежели странствия в «Космической Одиссее». К этому сюжету относятся поиск себя в творениях Германа Гессе, попытка разобраться в нашем несовершенном мире в романе «Над пропастью во ржи», «Моби Дик». Обратите внимание, как много общего у двух этих сюжетов по Борхесу – у «Поиска» и «Возвращения домой». Они действительно, подобно архетипическим образам, тоже могут пересекаться и сливаться друг с другом.

Финальная сцена «Моби Дика». Иллюстратор – Исайя Уэст Табер, 1902 г.

Сюжеты «Поиск» и «Путь домой» во многом перекликаются, элементы одного часто присутствуют в другом.

Alcmaeonid / Wikimedia Commons

Название этого сюжета звучит странно, но мы его встречаем достаточно часто. Под богом подразумевается главный герой, под самоубийством – его жертвенное или бессмысленное движение к гибели. На этом сюжете основано множество религиозных мифов – от легенд об Осирисе до жизнеописания Иисуса и Одина. Во имя победы добровольно восходит на алтарь Ифигения, бесстрашно ведет полки Жанна д’Арк, Иван Сусанин ведет группу поляков в топь.

Жертвоприношение Ифигении. Арнольд Хоубракен, 1690–1700 гг.

Жертва самим собой трактуется не как самоубийство, а как возможность поступиться малым в пользу большего.

The Rijksmuseum

Мотивы героев, идущих на смерть, могут различаться. Если мысли персонажа о высоком, то мы видим Данко, готового сердцем осветить путь другим. Или Прометея, «отбывающего срок» на скале за свое желание поделиться огнем богов с простыми смертными. Если же героем движет порочная страсть, то он погибает, как Мидас из греческого мифа, как чета Макбетов, как Эдип.

Обратимся к работам Кристофера Букера. Его классификацию архетипических сюжетов мы коротко обсудили в первой главе ; освежим ее в памяти и снабдим примерами. Он выделяет следующие семь вариантов архетипического сценария:

1. Из грязи в князи.

2. Приключение.

3. Туда и обратно.

4. Комедия.

5. Трагедия.

6. Воскресение.

7. Победа над чудовищем.

К этому типу относятся все истории героев, добившихся успеха, прорвавшись сквозь тернии к звездам, и т. д. Любая сказка про простачка и бедолагу, отправившегося на поиски чего бы то ни было, – об этом. Кстати, в каждой сказке, в отличие от множества современных фильмов, мы видим, как герой обретает не только и не столько материальные блага, сколько духовные. Иванушка-дурачок получает не только сапоги-скороходы, коня златогривого или полцарства, но и царевну (читай: любовь). К сюжетам этого типа относятся пиар-кампании по продвижению «простого» политика из низов, вокалиста музыкальной группы «из ниоткуда», бизнес-лидера, добившегося всего, несмотря ни на какие козни судьбы. Многие истории успеха в США строятся именно на этом. Особой популярностью такие сюжеты пользуются среди «реднеков» [7] . В принципе, в любой стране в регионах с населением, состоящим главным образом из аграриев и работяг, такие истории в наибольшем почете. Почему? Да потому что действует все тот же принцип сопричастности: ведь и сами эти аграрии и работяги – такие же простые парни из низов; они, как и все, чают прорваться к вершинам.

Это любое непростое путешествие в поисках определенной, для всех остальных недостижимой, цели. От уже упомянутой охоты Остапа Бендера за сокровищами мадам Петуховой в «12 стульях» и миллионом Корейко в «Золотом теленке» до поисков золотого руна, священного Грааля и меча короля Артура. Обратите внимание: в этом сюжетном архетипе нередко крайне важен артефакт. Жизнь главных героев напрямую или косвенно связана с определенным предметом, обещающим блага материальные и духовные. Это может быть кольцо, обладающее неожиданными свойствами, старинный ларец, сундук с сокровищами и т. д. Как правило, этот предмет способен подарить могущество, власть над людьми – или уничтожить весь мир.