Чтение онлайн

Над вратами храма Оаку в Киото начертаны такие прекрасные слова: «Первый принцип». Люди приходят из дальних и близких уголков страны, чтобы полюбоваться надписью. Первоначально буквы на бумаге написал мастер Козен.

Дзен использует все типы искусства для роста в медитации. Каллиграфия - это один из типов искусства. Если вы видели японскую или китайскую каллиграфию, значит, вы осознаете некое качество, увидите поток. Никакой другой язык не передает этот момент, поскольку все остальные языки обладают алфавитами. Дальневосточные языки, то есть китайский и японский, построены не на основе алфавита. Это иероглифическая письменность; здесь понадобиться не ручка, а кисточка, и этой письменность свойственен некий поток.

Итак, каллиграфия - это не только написание знаков, в ней есть нечто еще. В каллиграфии присутствует мастер, пишущий знаки, поток. Менять ничего нельзя, вы не можете исправлять написанное. Следует выводить иероглифы одним движение кисти. Мастер должен быть очень искусным, и он должен быть очень внимательным. Менять написанное нельзя, ничего невозможно исправить. Если вы исправляете иероглифы, то тем самым теряете суть, поскольку тогда в дело вмешивается эго. Вам нужно просто течь вместе с потоком.

Это картинки, и главное не в том, что написано, а в том, что скрыто. Вы удивитесь. На дверях храма написаны только такие слова: «Первый принцип». Что заключает в себе это послание? Выражение «первый принцип» ничего не говорит. Если вы прочтете слова «первый принцип», что вы поймете с того? В этих словах нет никакого послания.

Первый принцип - это «поток», причем это слово не написано. Это понимание приходит косвенным образом. Если вы всмотритесь в каллиграфию, то обнаружите первый принцип, поток. Если вы сможете течь, если ваша энергия сможет течь без всяких препятствий, тогда вы достигнете цели. Но как только вы начинаете контролировать себя, тотчас же возникает препятствие.

Это все равно как засыпать. Если вы начинаете контролировать себя, то не можете уснуть. На Западе люди страдают от бессонницы, рано или поздно весь мир станет мучиться от отсутствия сна, потому что для того чтобы спать, необходимо не осознавать себя.

И все-таки вся цивилизация учит вас тому, как активнее осознавать себя, то есть ходить, делать, что-то предпринимать в жизни -вас учат только тому, как быть тонким эгоистом. Западные психологи утверждают, что необходимо наличие зрелого эго. Вся работа Востока сводится к тезису о необходимости отсутствия эго. На самом деле, когда вы лишаетесь эго, только тогда вы становитесь зрелыми, и ни секундой раньше.

Эго - это юношеское явление. Оно ребячливо, глупо, дурашливо, поскольку из-за него вы просто отрезаете себя от вселенского потока. Тогда вы уже не часть потока. Это как если бы волна в океане заявила: «Я сама по себе, и я не принадлежу океану. У меня нет ничего общего с океаном, я существую отдельно от него». Эго - это разделение. Всякий раз, когда волна заявляет о своем отдельном существовании, она проявляет глупость. Волна едина с океаном, в ней бушует океан.

Настоящая зрелость заключается в том, чтобы достичь состояния отсутствия эго, то есть стать шариком без оболочки. Тогда вы становитесь полностью зрелыми, Буддой, пробужденным человеком. Западная психология учит вас тому, что вы должны стать зрелым эго. Замечательно. Если вы становитесь зрелым эго только для того, чтобы потом отбросить его, в этом нет ничего дурного, поскольку вы можете отказаться только от той вещи, которая есть у вас.

Обретите эго, это нормально, но не попадайте ему в плен. Эго следует обрести, а потом отбросить. Вам нужно получить эго, поскольку если у вас нет эго, тогда как вы добьетесь сдачи? Для вас этот момент становится постоянной трудностью.

Ко мне приходят выходцы с Востока, то есть индусы, японцы и прочий народ. Все они могут очень легко сдаться. Они почти готовы сдаться, но им нечего сдавать. Ко мне также приходят выходцы с Запада. Они настроены очень жестко против сдачи, но им есть что сдавать. Если они сдадутся, то вырастут. А восточным людям прежде сдачи необходимо обрести зрелое эго.

Запомните, что вы можете сдать только то, что у вас есть. Если у вас нет эго, тогда что вы сдадите? Западная психология делает первый шаг, а восточная психология делает последний шаг. Эти ветви психологии дополняют друг друга. До тех пор пока не встретятся западная и восточная религия, человек будет пребывать среди бед и неприятностей.

Что содержится в выражении «первый принцип»? Ничего. Но суть не в выражении «первый принцип», не в словах. Суть заключалась и заключается в том, что мастер делает слова таким потоком, что в них не остается даже прикосновения самосознания. Тот, кто любит читать между строк, сможет прочесть надпись на воротах храма.

Почему же эти слова написаны на дверях? Потому что это врата храма. Если вы контролируете себя, значит, не можете войти в храм, таков первый принцип. Если у вас есть самосознание, эгоистический ум, тогда вы не можете войти в храм. Если вы отбросите самосознание, только тогда вы сможете войти в храм.

Что такое храм? Пустота. Это не что-то, окруженное стенами, а именно пустота. Вы отбрасываете внешнее эго. Задача мастера заключалась в том, чтобы написать эти слова в таком потоке, при котором во время начертания слов в них не попал ни один единственный намек на самость. Трудная задача, поскольку вы не сможете судить о надписи до тех пор, пока не узнаете, как самоконтроль может разрушать поток. Первый принцип заключается в том, чтобы быть таким потоком, при котором «я» не препятствие, и вы просто живете, отпустив себя.

Нет ничего похожего на японскую или китайскую каллиграфию. Никакой язык не может сделать ничего подобного, только эти языки обладают такими способностями. Это рисунки, текучие линии, которые наносятся кистью. Для этого нужны годы обучения. Сначала человек должен выучить искусство каллиграфии, но знание одной каллиграфии не поможет, потому что суть не в ней. Очень эгоистичный человек может набить руку, но все равно не преуспеет в написании иероглифов.

Сначала несколько лет нужно учиться каллиграфии, а потом мастер говорит: «А теперь воздерживайтесь от учения в течение нескольких лет, забудьте о каллиграфии». И ученик на три или четыре года должен забыть о каллиграфии. Он будет заниматься другими вещами, то есть работать в саду, убираться по дому, выполнять миллионы хлопотных работ, но не будет заниматься каллиграфией. Он должен полностью забыть о каллиграфии, чтобы искусство не осталось в эго, на поверхности, а погружалось все глубже и глубже, проникнув в самый центр, опустившись на самое дно реки.

Потом мастер говорит: «Теперь ты можешь заниматься каллиграфией. Но рисуй иероглифы без самоконтроля, как будто ты не деятель, как будто через тебя это делает другой человек». Вы становитесь просто инструментом и просто движетесь вместе с энергией. Вот суть, и именно такие слова следовало начертать на вратах храма.

Первоначально буквы на бумаге написал мастер Козен. Когда Козен выводил буквы, рядом с ним стоял ученик, разводивший чернила.

... рядом с ним стоял ученик, разводивший чернила. Чернила нужно постоянно разводить, чтобы они были свежими. Каллиграфы не пользуются готовыми чернилами. Все это символы: все должно быть свежим, движущимся в мгновении. Рядом с мастером стоит ученик, он все время мешает чернила, в то время как мастер рисует иероглифы.

Но когда ученик увидел первую завершенную иероглифическую надпись, он сказал: «Не очень хорошо». Когда Козен делал первые попытки, его трудность заключалась в том, что он тотчас же осознавал присутствие ученика, который стоял рядом с ним и оценивал его работу. Когда кто-то судит вас, очень трудно отделаться от самоконтроля. Мастер стал контролировать себя. У него чуть-чуть дрожала рука, он немного боялся, слегка подгонял себя, потому что ученик судил о его каллиграфии. Мастер наполнился страхом, он стал несколько нервничать.