Чтение онлайн

Родной язык глубоко всасывается в вашу сущность... Один из моих учителей, профессор Саксена, большую часть своей жизни провел в западных университетах - сначала студентом, затем преподавателем, - и вернулся в Индию лишь в преклонном возрасте. Однажды он признался мне: «Ты не поверишь, но хоть я и прожил почти всю жизнь на Западе, тем не менее, до сих пор, если я влюбляюсь в женщину, меня тянет говорить с ней на моем родном языке. Объясняться ей в любви на чужом наречии - это как-то несерьезно».

Привитый язык также забывается в драке. Когда вы деретесь, бранитесь вы родными словами.

Мне вспомнился один известный случай из жизни знаменитого императора по имени Бхой. Знаменит он был за свое уважение к различного рода талантливым людям. Весь его двор был полон всевозможных гениев. Со всех краев страны, изо всех ее уголков к нему свозили всех самых лучших, все сливки народа. Он содержал лучших ученых, лучших философов, лучших певцов и лучших поэтов.

И как-то раз к Бхою явился один человек и бросил ему вызов:

– Я вижу, ты так гордишься своими, с позволения сказать, учеными. Пусть же тогда твои ученые угадают, каков мой родной язык. Я сам говорю на тридцати языках. Сейчас я буду говорить на этих тридцати языках, и если кто-нибудь угадает, какой из них мой родной, то вот ему сто тысяч золотых монет! Если же ответ будет неверным, то пусть выплачивает мне столько же золота. И вызов я бросаю всем!

В первый день он произнес несколько фраз сначала на одном языке, потом на другом, затем на третьем. Несколько лингвистов попытались угадать, но тщетно. Весь двор пришел в возбуждение, и лишь один поэт по имени Калидаса - это индийский Шекспир - сохранял спокойствие, потому что вызов был брошен ученым, а не поэтам. Однако он внимательно за всем наблюдал. Но даже сам Калидаса не услышал и намека на родной язык этого человека, после того как тот поговорил на всех тридцати известных ему языках, и, по меньшей мере, пятнадцать человек проиграли ему все свои деньги.

Когда же с учеными было покончено - потому что, глядя на судьбу полутора десятков выдающихся ученых страны, никто не желал повторять их ошибки, - Калидаса обратился к полиглоту:

– Я не мог сегодня принять участие в твоем состязании, потому что поэтов ты не приглашал. Твой вызов касался лишь ученых. Поэтому я был бы несказанно тебе благодарен, если бы ты пришел завтра и дал бы шанс также и нам, поэтам.

Тот безумно обрадовался и сказал:

– Я буду приходить так часто, как пожелаете. Поэты, певцы, музыканты, танцоры, теологи, философы - пусть все испытают меня. Я могу приходить хоть каждый день!

На следующее утро Калидаса вышел к воротам дворца вместе со всеми придворными и самим императором. Он попросил их выйти и поприветствовать гостя. Ему сказали, что это вовсе не обязательно, но он заверил всех, что это часть его затеи.

Ко дворцу вела лестница с, по меньшей мере, сотней ступенек, и когда полиглот взошел на самый верх, Калидаса толкнул его. Тот потерял равновесие, и, катясь вниз по ступеням, начал орать во все горло. И тогда Калидаса провозгласил:

– Вот твой родной язык!

И тот вынужден был признать, что ругался он действительно на родном наречии. Тем не менее, он был оскорблен. Он сказал:

– Это нечестно.

Я рассказал эту историю профессору Саксене, и он согласился: «Совершенно верно. Я пережил то же самое на себе. Я любил многих женщин, но все это было очень поверхностным, потому что я не мог говорить с ними на родном языке. Я не мог выразить, насколько велика моя любовь. Сказать же это на чужом языке - это так же, как переводить стихи. В переводе слова утрачивают свою силу».

В мире насчитываются тысячи языков, но с родным языком расставаться никто не желает. Так что единственный вариант - это чтобы все люди мира знали два языка.

Один будет международным - и английский прекрасно подходит на эту роль. Он более современен, чем любой другой язык. Каждый год его словарь пополняется почти двумя тысячами новых слов. Такого нет ни у одного другого языка. Английский неустанно себя обновляет. Похоже, что это единственный язык, который все еще растет, а будущему нужен именно широкодоступный язык, постоянно развивающийся во всех направлениях.

Но международный язык не способен всем заменить родную речь. Поэтому каждый человек должен учить с самого детства два языка. Каждый человек должен быть двуязычным. Но различие между двумя языками можно стереть, только если ребенок будет учить сразу оба языка. Не должно быть так, чтобы сперва он учился родному наречию, а затем, по достижении определенного возраста, принимался за второй язык. В таком случае второй язык никогда не укоренится в человеке так же глубоко, как его родной язык.

Но попытки создания языков вроде эсперанто обречены на провал. Такие языки чисто условны. В них эклектично собраны лучшие элементы различных наречий, но язык - это органичное целое, и именного этого целого и не хватает эсперанто.

Один из моих друзей, саньясин - причем в традиционном смысле - по имени Свами Сатьябхакта разработал собственный язык. Он был лингвистом, полиглотом, и занимался созданием нового языка, который мог бы принять весь мир. Он часто останавливался у меня. Я говорил ему: «Не трать понапрасну свое время. Уже многие пытались заниматься тем же, но такие языки никогда не приживались». Еще я рассказал ему одну коротенькую историю.

Чарльз Дарвин отмечал свой день рождения. Всю свою жизнь он говорил людям о птицах, животных и насекомых. И детям его родственников и друзей очень нравилось слушать его рассказы о невиданных странах, в которых он побывал, и о животных, которые ему там повстречались.

И вот дети гостей решили проверить его знания. Он наловили с дюжину различных насекомых и разрезали их на части. Затем, взяв от одного - лапки, от другого - голову, от третьего - крылышки, от четвертого - хвост, они склеили все эти части вместе. Новое насекомое с виду было похоже на обычное насекомое. Дети хорошенько все подклеили, поместили его в подарочную рамку и преподнесли свое творение Дарвину на день рождения со словами: «Вот, мы нашли это здесь, во дворе; скажите, как оно называется?»

Дарвин глянул на насекомое и понял, что видит его впервые в жизни... и найдено оно в его родном квартале! Как это детям так повезло? А он объездил весь мир... Но когда он пригляделся повнимательнее, то понял, что это не целое насекомое. Он разгадал хитрость, увидев, что этот экземпляр просто склеен по частям из разных особей. И он ответил детям: «Это же настоящий жук-обманщик!»

Так вот, все условные языки - точно такие же обманки. Им можно придать форму, но это их не оживит.

Однако на значительной части Востока преобладают неалфавитные языки, и китайскому и японскому в будущем придется нелегко, потому что из-за своей громоздкости они не годятся для науки. Наука требует точности, простоты и прямоты. Наука стремится использовать как можно меньше символов. В этом состоит основной научный принцип: сокращать теории до минимума, чтобы избежать путаницы.