Чтение онлайн

Они убили почти всех. Часть разбойников без сопротивления побросала оружие.

Другие с остервенением дрались до последнего. Трое людей Критьена пострадали, один - тяжело.

Роберт висел высоко. Крест, с прикрученным к нему человеком покачивался. Когда они только ворвались в зал, Роберт, - Соль мог в том поклясться, - был еще жив.

Прорываясь к кресту, граф Альбомар, старался не терять друга из вида. Отвлекся совсем на чуть, но, вновь поймав взглядом раскачивающуюся цель, споткнулся. В боку распятого торчал кинжал. В следующий миг крест, подтянутый двумя веревками, закачался, перекосился и начал падать. За колонной, к которой крепились концы веревок, происходила какая-то возня. Раздался женский с визг пополам с воем.

Соль побежал туда, но в спину ударило пяткой креста, он полетел головой вперед, потеряв на миг дыхание.

Отдышавшись и отплевавшись, Альбомар кое-как поднялся на четвереньки и увидел женщину в белой заляпанной тунике. Густо навешанные на нее украшения, разбрасывали злые колючие искры. Только что она перерубила одну веревку и тянулась к другой. У нее на дороге встал Дени. Женщина, не раздумывая, выкинула вперед руку с мечем.

Сколько они учили мальчишку?! Толи он не успел закрыться, толи не ожидал такого от женщины. Меч беспрепятственно вошел ему под подбородок. Дени только раз дернулся и, обмякнув, упал к ногам убийцы. Все заняло мгновения.

Соль побежал. Приходилось перепрыгивать через трупы и поваленные столы. Он видел, что женщина ударила мечем по второму канату. Одного раза оказалось недостаточно, она опять размахнулась.

–  Стой!

Женщина обернулась. Зубы оскалены, в углах рта собралась пена. Глаза безумны. С места колющим ударом она попыталась проделать с Солем тот же финт что и с Дени.

Но ее меч, встретившись мечем Соля улетел далеко в сторону.

Замешательство Гирты длилось не долго. Она не стала искать другое оружие. Сделав шаг навстречу врагу, она одним махом от горла до подола разорвала на себе тунику.

–  На! Убей меня. Убей, рыцарь! Ты всю жизнь потом будешь помнить, как убил беззащитную женщину.

Она сделала еще шаг, но споткнулась. Под ногами лежал Дени, удивленно глядя потускневшими зелеными глазами в потолок.

Сталь, коротко вжикнув, распорола кожу и мышцы, разрубила ключицу, прошла через грудину. Брызнули в сторону ошметки золотых побрякушек. Упершись ногой в рухнувшее тело, Соль выдернул застрявший меч.

Шлюха прокляла его перед смертью? Пусть! Отвалив в сторону труп женщины, он осторожно поднял Дени, отнес в сторону и положил у стены. За спиной раздались крики, стук, потом натужный рев. Соль обернулся.

Подрубленная веревка лопнула. Крест рухнул вниз. Марку каким-то чудом удалось задержать падение. Сейчас он стоял, ухватившись за пятку огромного креста, а Хаген, приняв на спину падающий груз, ревел и хрипел, изо всех сил удерживая тяжесть.

Он летел. У полета не было направления.

Вокруг слоился белый свет. Синие всполохи походили на просветы между облаков. Он летел, не зная цели.

Длинные сияющие полосы света пронизывали его и уходили. От их прикосновения коротко и властно наступал покой. Он даже забывал, что летит, потом вспоминал.

Он не уставал, наоборот, за ощущением легкости, покоя и удовольствия приходило то, что имело цепкое название силы. В очередной раз накрывал белый всполох, и все пропадало. И все повторялось…

Женщина, с рассыпанными по плечам крутыми рыжими завитками, и невысокий изящный мужчина с тонкими чертами лица стояли на балконе. Позднее прохладное солнце клонилось к закату. Мраморная скамья и перила балкона алели. Женщина отвернулась поправить накидку, под которой угадывался большой живот. Мужчина смотрел на ее встопорщенный завитками затылок. Во взгляде мешалось сострадание и ласка.

Женщина подняла голову, но глаз не поднимала.

–  Не знаю, как вас благодарить. Если бы ни вы меня и моего сына не было бы в живых. Но…

–  Что?

–  Как жить дальше?

–  Анна…

–  Постойте, Соль, сейчас вы скажете, что я молода и вся жизнь впереди. Только у меня нет сил, ее прожить. Позор будет тащиться за мной как старый больной зверь.

Он будет сторожить каждый мой шаг, каждый вздох. Вокруг люди. Они не забудут и не простят.

–  В чем они могут вас обвинить?

–  Да в чем угодно. Даже их подозрения будут как кость, брошенная тому зверю.

Чтобы не умер, чтобы продолжал охотиться за мной.

Женщина говорила ровно и отрешенно.

–  А ему, - узкая, бледная рука легла на живот, - вообще нет места в этом мире.

Сначала я… думала, задушу его.

–  Вы?

–  Отчаяние иногда нашептывает страшные слова. Но сейчас, когда он шевелится, когда я разговариваю с ним и знаю - он слышит… я лучше рядом лягу в могилу.

Сейчас мне безразлично, кто его отец. Это мой сын. Однако такое могу чувствовать только я. Больше никто не полюбит моего маленького бастарда. Даже если кто-то захочет на мне жениться из-за моих владений, он, - поймите, Соль, - еще сможет принять Филиппа… Хотя, скорее всего мои земли просто захватят соседи. Слабая женщина не в силах удержать замок, тем более, замковый отряд почти весь перебит.

–  Анна, я долго был болен. Причем болен безнадежно. Из-за болезни я не мог надеяться на хоть какое-то устройство своей жизнь. Решил, останусь с Робертом Парижским, пока ему нужен, а потом - монастырь. Другого пути у меня не было.

Меньше всего я ожидал, что выздоровление наступит здесь.

После боя в замке друзья разрывались между умирающим Робертом и мной, ожидая начала приступа, который непременно бы меня убил. Я и сам уже приготовился: ходил, что-то делал, разговаривал даже и все ждал, когда начнутся судороги.

Блудница прокляла меня перед смертью. Я, много лет не убивавший, убил женщину.

Никого ни в замке, ни в окрестностях, ни вообще на свете не мог мне помочь.

Потом Хаген принес вас. Вы сами только что чуть не стали жертвой, чуть не потеряли сына, но думали только о человеке, которому обязаны жизнью. Когда я за своими переживаниями разглядел, наконец, что происходит: увидел вас, понял, что Роберт еще дышит, мне стало стыдно, а потом безразлично, что со мной станется.

Главное было спасти Роберта. Все что я умел, все что знал… А когда смерть отступила, я понял: приступа не случилось, и не случится. Пока я защищаю близких мне людей, пока сражаюсь со злом… да пусть меня проклянут все шлюхи мира!

Анна, я не дам захватить ваши земли. И никто из соседей никогда, вы слышите, никогда не то, что словом, косым взглядом не посмеет вам напомнить.

Женщина подняла глаза цвета закатных туч и покачала головой:

–  В вас говорит сострадание.

–  Возможно.

–  Оно пройдет, останется чувство брезгливости, стыд за такую спутницу жизни и за ее ребенка.

–  Вы так говорите, потому что совсем меня не знаете.

–  Да. Но…

–  От радости, что с меня снято проклятье, я стал болтлив и невразумителен.