Чтение онлайн

Своей любви испугалась.

Она не раздумывала над тем, как относится к Петру, пока не пришла зрелость. И вдруг… Вот каков был ход ее мыслей: «Я уже взрослая. И не уродина. Придет время, и надо будет выйти замуж. Да, я никого видеть не хочу, кроме Петра. Но для него я навсегда останусь девчонкой, кузиной. Я недостойна его и буду несчастна рядом, потому что теперь его братской любви мне будет мало. Я буду ревновать его к другим женщинам, страдать… Нет и еще раз нет».

Тогда возникло решение бежать. Она раскрыла справочник на странице, где перечислялись педагогические институты. И выбрала Ярославль…

Елена уснула только под утро, и хорошо, что назавтра было воскресенье, а то проспала бы.

Утром она почувствовала себя спокойное, первое смятение прошло, вьюга улеглась. Помывшись и приведя себя в порядок, достала письмо, распечатала и осторожно извлекла из конверта сложенный вчетверо хрустящий лист. Отменная бумага!

На листе отменной бумаги четким почерком было написано:

«Любые мои слова могут быть некстати. Напиши о себе. Уже пора, кузина. Петр».

И все.

Долго сидела в кресле, уронив на колени руку с письмом, и отрешенно смотрела в пустоту.

Чего же она так боялась этого письма?

«Дура ты, дура! — с горькой усмешкой подумала она. — Ты боялась, что он позовет тебя. Ты этого боялась и очень хотела. Может быть, больше всего хотела. Получила по носу? Вот и ходи с гулей».

Она поднялась, не заметив, что выронила письмо, и пошла в кухню. Согрела чай, но пить не стала: почему-то расхотелось. В душе было пусто и тихо, как бывает в природе после яростной метели.

Что с нею было вчера и ночью? Что за блажь? Что за мысли? Петр напомнил о себе, как сделал бы любой порядочный человек. Он не искал утешительных слов. Зачем ему это? Он поступил, как всегда, очень разумно. Мол, не забыл о тебе, напоминаю, но пиши сама, если тебе это надо. А если не очень хочется, то и промолчи. Меня это вполне устроит.

Ах, какие мы дипломаты! Какие мы умницы!

Елене стало грустно, как бывало в детстве, когда не сбывались ее надежды, рушились планы. Стало неуютно в доме, и она собралась на улицу. Ехала в автобусе, потом бродила по городу. Ощущение пустоты в душе только усиливалось. И тогда она пошла в кино.

Народу в зале было мало. Шел какой-то американский боевик, кто-то стрелял, сталкивались машины, горели здания, вопили люди с искаженными лицами.

Что это? Зачем это ей?

Вышла из зала и остановилась. Что же случилось? Откуда это неодолимое желание расплакаться? Выплакать все накипевшие за долгие месяцы слезы! Но кто поймет, отчего она плачет?

Властно потянуло домой. Она почти бежала к автобусной остановке, ехала, мысленно погоняя автобус, который стоял, казалось, бесконечно долго и тащился мучительно медленно.

Дома села за письменный стол, вырвала из тетрадки лист и стала писать. Торопливо, то и дело сбиваясь, она писала о том, что испытывала с тех пор, как погиб Валерий, как страшно ей было жить, как проснулась она душой, как часто к ней приходит Ира и кто такой Зотов. Писала обо всем, что было в ее жизни, с единственным желанием, чтобы кто-то помог ей разобраться и подсказать, как быть. Она изливала на бумагу свои чувства с той детской доверчивостью, с какой делала это когда-то в разговорах с Петром.

Уже был вечер, когда она закончила.

Она смертельно устала. Страшно хотелось есть.

Написала обо всем, кроме одного момента. Не призналась, почему поехала в Ярославль и почему вышла за Валерия. Она еще себе опасалась признаться, что Валерий был тоже прибежищем. Еще неизвестно, как бы все сложилось, если бы не та трехмесячная разлука после первого знакомства. Она тогда убедила себя что может полюбить другого, и обрадовалась этому, как спасению.

Важно было и то, что Валерий многими своими чертами напоминал Петра. Был так же спокоен, уверен, терпелив и понятлив.

Пока не эта трагическая отставка, которая сломала его.

Елена чувствовала, что не отправит письмо, если будет медлить. Тут же собралась на почту, причем прихватила внушительных размеров бутерброд и жадно откусывала от него по дороге.

«Вот бы видел Петр, — думала про себя. — Идет этакая цаца и жует. Ну просто идеал женщины!»

Когда оформила заказное письмо и вышла на крыльцо почты, сделалось вдруг легко. Вспомнила давний случай и рассмеялась.

— Чего только в жизни не бывало! — произнесла она вслух и опасливо оглянулась: еще примут за сумасшедшую.

А случай был такой.

Елена раскапризничалась. Она и тогда была упряма: уж если чего захочет — обязательно добьется. А совсем же девчонка, во второй класс пошла. Кажется, просилась с отцом на рыбалку. Мужики иногда собирались ватагой и уезжали неводить на дальние пески. Кто же ее отпустил бы на месяц? Да и зачем отцу такая обуза? Не отдыхать ехал.

— Значит, не берешь? — сказала маленькая упрямица. — Ладно, буду стоять под дождем, пока не умру.

Мать и тетки стали уговаривать, а девчонка уперлась и ни в какую.

Все пошли в избу, а они остались — Елена и Петр.

— Ты-то чего мокнешь? — спросила Елена.

— Тоже хочу умереть.

— Ну да! Тебе-то зачем?

— Не скажу.

— Нет, скажи! Ну, пожалуйста. Когда говорят «пожалуйста», нельзя отказывать.

— Хорошо, скажу. Когда ты умрешь, то на памятнике напишут: «Здесь похоронена девчонка, которая умерла из-за своего каприза».

— А о тебе что напишут?

— Обо мне напишут так: «Тут покоится человек, который умер ради товарища». И все, кто прочитает, подумают, какая плохая была девочка и какой хороший был у нас товарищ. Впрочем, ты можешь меня спасти от верной смерти.

Она сообразила, что к чему, забыла свой каприз и взяла Петра за руку:

— Идем. Я тебя спасу.

— Век буду обязан.

Тогда Елене казалось, что она и впрямь спасла друга: тот ни за что ни ушел бы из-под дождя…

Елена пришла домой, забралась в постель и мигом уснула, словно после тяжелой работы. Ей снилась величаво текущая вдаль река. Елена стояла на берегу. И рядом была лодка. Она раздумывала, садиться в лодку или нет. Кажется, села, но тут же все размылось…

Жизнь текла ровно, как та приснившаяся река. Елена ждала письма от Петра. Знала, что он непременно напишет, но с нынешней почтой письмо может идти и месяц.

Ира с каждым приходом все активнее настаивала на том, чтобы она поскорее приняла решение.

— Это шанс, подруга, еще какой шанс, — говорила нравоучительно. — Смотри не упусти.

— Я думаю, — с улыбкой отбивалась Елена.

Несколько раз приходил Зотов. Однажды попытался всучить подарок — янтарное ожерелье, но Елена так на него посмотрела, что он стушевался и вернулся к испытанным розам.