Возвращение Мориарти
Шрифт:
Как и Дэвис, Пейджет почувствовал в ее тоне решительность и уверенность. Неужто это чучело, эта жалкая шлюха и впрямь что-то знает? Чутье подсказывало, что он подошел к правде, и оно же подсказало, что женщина эта не совсем от мира сего. Он вспомнит об этом чувстве на следующий день.
— Послушай, милочка, — твердо заговорил Пейджет, старательно скрывая истинные мысли. — Хозяин сегодня прийти не может.
— Тогда пусть придет завтра.
— Он не может каждый раз приходить.
— Так отведи меня к нему.
Пейджет ненадолго задумался.
— Я бы мог, но мне надо дать ему какое-то подтверждение.
— Я уже дала подтверждение мистеру Дэвису.
— А теперь дай и мне.
— Я знаю его имя. Знаю, где он бывал раньше. Когда я вам все скажу, вы легко его найдете. И я жду за это пять сотен гиней.
— Если мы найдем его по твоей наводке, ты свое получишь.
— Тогда отведи меня к главному.
— Не так-то все легко и просто. Мне нужно что-то… какое-то доказательство. К нам тут многие приходят, говорят, что знают, кто такой этот Кожаный Фартук, и, поверь мне, в большинстве случаев это либо сосед, с которым они разругались, либо какой-нибудь барыга, которому они спихнули мамашин медальон, либо вообще незнакомец, у которого физиономия не на их вкус. Послушай меня, Кейт. Даю тебе слово, что деньги ты получишь, но мне надо убедить хозяина, что у тебя есть на него что-то серьезное. Так что скажи мне, и я сразу же передам ему.
Эддоус задумалась. Жизнь научила ее торговаться и договариваться, а чутье бывалой шлюхи подсказывало, что Пейджет с ней откровенен.
Она кивнула в сторону сидевшего в сторонке Дэвиса.
— Ничего личного, мистер Дэвис, но я скажу мистеру Пейджету и никому больше. Или не скажу никому.
Пейджет сделал Дэвису знак выйти из комнаты.
Альберт вышел.
— Говори.
Эддоус подалась к нему.
— Скажи главному так. Он еще молодой. Образованный и все такое. Как говорится, человек свободной профессии. Несколько лет назад был в Тойнби-Холле. Там я его в первый раз и увидела. А в последний видела недавно, может, месяц назад или около того.
— Как его имя?
— Его звали Дрю. Или Дрют. Что-то вроде этого.
— А откуда ты знаешь, что он тот, кто нам нужен?
— Хватит. Остальное расскажу только главному и никому больше. Никому. Я и так сказала слишком много. Вы его найдете.
Пейджет кивнул.
— Молодец. Думаю, главный захочет с тобой встретиться. Может, сегодня вечером. А пока оставайся здесь с мистером Дэвисом. Я постараюсь вернуться пораньше и тогда обо всем договоримся.
Пейджет ушел из «Ягненка» без четверти шесть, рассчитывая попасть к Мориарти еще до того, как к нему пожалует гостья, и зная, что если опоздает, то дело придется отложить до утра.
Народу на улице было много, туда и сюда катили кэбы и экипажи, так что на Стрэнд Пейджет попал только к половине седьмого. Было еще светло, но едва увидев дом, Пейджет выругался с досады. Окна гостиной и главной спальни закрылись шторами. Значит, гостья пришла. Раздраженно пыхтя, он повернулся и пустился в обратный путь, к «Ягненку». Впрочем, увидев Эддоус, Пейджет даже обрадовался, что не попал к Мориарти. Устав сдерживать требовавшую выпивки Кейт, Дэвис по глупости распорядился принести в каморку бутылку джина, и теперь женщина уверенно шла к цели, то есть к полной невменяемости.
— Я доставлю главного сюда или отведу тебя к нему завтра в два часа дня, — объяснил Пейджет. — Сегодня он занят.
Эддоус ухмыльнулась и кивнула.
— А пока, чтобы поддержать дух, вот тебе на вечер.
С этими словами он протянул ей один фунт. Глаза у Кейт заблестели так, словно ей выпало целое состояние. Если полагать истиной утверждение, что Бог бережет дураков и пьяниц, этих денег ей вполне хватило бы, чтобы упиться до смерти, заплатить за ночлег и еще оставить кое-что на утро. [32]
32
Здесь было бы уместно поразмышлять о том, куда подевались деньги, поскольку потратить целый фунт за имевшееся в ее распоряжении время Эддоус не могла бы, а когда тело нашли, никаких денег при нем не оказалось. Остается только предположить, что либо она оставила их где-то по небрежности, либо в ее карманах пошарил кто-то из сокамерников во время недолгого пребывания в полицейском участке Бишопсгейта. — Примеч. автора.
Потом Пейджет сказал, что их с Дэвисом ждут дела, и посоветовал не опаздывать к назначенной на следующий день встрече. Эддоус пообещала прийти вовремя, после чего удалилась, но ушла недалеко — первую остановку она сделала внизу, в баре, где залила в себя еще немалую порцию джина.
Около восьми вечера Кейт вышла, пошатываясь, на улицу — в приподнятом настроении, напевая и привлекая к себе внимание прохожих. Через несколько минут ее забрали двое полицейских — женщина стояла посредине Бишопсгейт, изображая пожарную карету. Нарушительницу порядка и спокойствия горожан отвели в ближайший полицейский участок, где и оставили, дав возможность протрезветь.
С начала девятого и до часа ночи Эддоус дремала, бубнила что-то неразборчивое, а потом и разразилась песней. Отпустили ее не совсем трезвую, но время было позднее, и в полиции решили, что добавить она не сможет, поскольку достать выпивку уже негде.
В те последние пьяные часы ее жизни сам Мориарти приятно проводил время в компании мисс Милдред Феннинг, не имея понятия о том, что его люди получили ценные сведения о личности уайтчепелского убийцы.
В сентябре 1888-го Джеймсу Мориарти исполнилось тридцать шесть лет, и к тому времени он уже двенадцать лет возглавлял огромную и постоянно разрастающуюся криминальную семью. [33]
33
Это заявление, несомненно, смутит исследователей и знатоков, которые до самого последнего времени целиком и полностью полагались на свидетельство Шерлока Холмса, зафиксированное его верным другом и летописцем доктором Джоном Уотсоном и последующие исследования таких уважаемых людей, как мистер Уильям Баринг-Гулд и мистер Винсент Старрет. Похоже, однако, что все, включая самого великого Холмса, стали жертвами в высшей степени трусливого и подлого акта обмана. Холмс, а следовательно, и его хроникер Уотсон, и все те, кто терпеливо и упорно собирал, распределял и анализировал имеющиеся свидетельства, приняли как данность, что профессор Джеймс Мориарти, «Наполеон преступного мира», и есть тот Джеймс Мориарти, который родился около 1844 года, проявил себя блестящим математиком, написал в двадцать с небольшим лет трактат о биноме Ньютона, получил затем кафедру математики в одном провинциальном университете и ушел из оного в конце 1870-х в связи с выдвинутыми в его адрес обвинениями. И действительно, с чего вдруг Холмсу было сомневаться в том, что человек, которого он знал как Мориарти, вовсе не тот самый опозоренный профессор? Глаза и уши убеждали великого сыщика, что «Наполеон преступного мира» и гений математики — одно и то же лицо. Однако, как мы увидим позже, настоящий профессор Мориарти, ушедший из университета около 1878 года, перестал существовать во всех смыслах этого слова, едва оказавшись в Лондоне, а его место занял человек, близко знавший покойного, завидовавший ему и ненавидевший его больше, чем кого-либо еще. — Примеч. автора.
Хотя обслуживавшие Профессора дамы и находили его забавным и даже достойным партнером по части постельных утех, для божьих коровок Сэлли Ходжес не было секретом, что хозяин имеет свои сексуальные предпочтения. Так или иначе, вскоре после полуночи парочка, исчерпавшая силы в бурной схватке, уже сладко посапывала, развалившись на широкой кровати.
В половине первого Кэтрин Эддоус, бодрствовавшая последние четверть часа и развлекавшая компанию громким пением, обратилась к надзирателю:
— Эй, когда меня выпустят? Я хочу уйти отсюда!
— Уйдешь, как только протрезвеешь и будешь в состоянии позаботиться о себе! — крикнул в ответ надзиратель.
Около часа ночи ее вывели наверх.
— Можешь убираться.
— А час-то который? — спросила Эддоус, потерявшая счет времени за мутной хмельной завесой.
Дежурный сержант рассмеялся.
— Поздно, так что на выпивку не рассчитывай. А теперь ступай.
Выйдя на улицу, относительно тихую и спокойную, Кейт огляделась, словно еще не решила, куда податься, потом, ухватившись за какую-то мысль, побрела в сторону Хундсдитч-стрит. Она уже не пела, но музыка еще звучала у нее в голове: «Я бедный лютик, маленький лютик. Я милый маленький лютик…»
На углу Олдгейт-Хай-стрит стоял мужчина. Пытаясь разглядеть мир сквозь пьяную пелену, она остановилась, опершись рукой на так кстати подвернувшуюся стену. В каком бы состоянии ни пребывала Кэтрин Эддоус, шанса подзаработать она не упускала никогда.
— Привет, красавчик. Ты, я смотрю, припозднился. А с мисс Лейкок хочешь познакомиться?
— Почему бы и нет, — отозвался кандидат в клиенты.
Эддоус подошла поближе.
— Тебе это обойдется в фартинг. Но, обещаю, не пожалеешь. Получишь все, что требуется.