Чтение онлайн

Что она могла сделать?

Он выстроил шахматные фигуры блестяще, думала она. Пешки на двух различных уровнях. И даже если бы Елена смогла каким-то образом спуститься вниз, в попытке спасти Бонни, Мередит была бы потеряна. Бонни была привязана к четырем кольям и охранялась Гибридами. Мередит была ближе, на крыше. Но чтобы спасти ее, Елене нужно пробраться к ней через Мисао, Шиничи, Кэролайн, и непосредственно Деймона.

И Елена должна была выбрать. Выйти вперед теперь, или быть вынужденной выйти мучением одной из двух, являющихся чуть ли частью ее самой.

Ей показалось, она поймала слабое напряжение телепатии, словно Деймон стоял там и излучал – это лучшая ночь в моей жизни.

Ты всегда можешь просто прыгнуть, пришел туманный гипнотический шепот уничтожения еще раз. Покончи с тупиковой дорогой, на которой стоишь. Покончи со своими страданиями. Покончи с болью… Просто так.

– Теперь моя очередь, – говорила Кэролайн, проносясь мимо близнецов, чтобы стоять непосредственно перед Мередит. – Это должен был быть мой выбор, в первую очередь. Так что теперь это моя очередь.

Мисао истерично засмеялась, но Мередит уже выходила вперед, все еще в трансе.

– О, делай это по-своему, – произнес Деймон. Но не двинулся с места, все еще смотря с любопытством, когда Кэролайн сказала Мередит, – У тебя всегда был язык как у гадюки. Почему бы тебе не сделать его раздвоенным для нас прямо здесь, прямо сейчас? Прежде, чем ты разрежешь его на куски.

Мередит молча протянула руку, как на автомате.

Все еще смотря на Деймона, Елена медленно делала вдох. В ее груди начались спазмы, как в тот раз в лесу, когда лозы окутали ее и не давали дышать. Но даже ощущения в ее собственном теле не могли остановить ее. Как я могу выбрать? Думала она. Бонни или Мередит. Я люблю их обеих.

И больше ничего не оставалось делать, осознала она, оцепенев, чувствуя онемение в ее руках и губах. Я не уверена даже, что Деймон спасет их двух, если я соглашаюсь на… подчинение ему. Эти другие – Шиничи, Мисао, даже Кэролайн, они хотят видеть кровь. И Шиничи управляет не только деревьями, но и практически всем в Старом Лесу, включая тех чудовищных гибридов. Возможно, на сей раз Деймон переоценил свои силы, взял больше, чем он мог взять. Он хотел меня, но зашел слишком далеко, чтобы меня получить. Я не вижу никакого выхода.

И тогда она увидела. Неожиданно все стало на свои места и блестяще ясно.

Она знала.

Елена смотрела вниз на Бонни, почти в состоянии шока. Бонни глядела на нее, тоже. Но не было ожидания спасения в том маленьком треугольном лице. Бонни уже приняла свою судьбу: агония и смерть.

Нет, думала Елена, не зная, могла ли Бонни услышать ее.

Верь, говорила она Бонни.

Не слепо, не слепо. Но верь в то, что твой разум говорит правду, и что твое сердце говорит тебе, это правильный путь. Я никогда не позволю тебе уйти – или Мередит.

Я верю, думала Елена, и ее душу качала сила этого. Она почувствовала внезапную волну внутри себя, и знала, что пора идти. Одно слово звонило в ее голове, когда она стояла отпустив руки. И это единственное слово эхом отозвалось в ее разуме, поскольку она нырнула головой вниз с ее шестидесятифутового дерева.

Верь.

Пока она падала, вся жизнь промелькнула перед глазами.

То, как она увидела Стефана в первый раз. Тогда она еще была совершенно другим человеком. Внешне холодная как лед и совершенно безумная внутри. Или наоборот? Все еще в мертвенном оцепенении после смерти родителей. Пересытившаяся жизнью и всем, что связано с парнями. Принцесса в ледяной башне. Похоть была ее оружием, ее силой… пока она не встретила его.

Верь.

Потом мир вампиров… и Деймон. И вся порочная дикость, вдруг проснувшаяся внутри нее, вся страсть. Стефан был ее опорой, но Деймон – огненным дыханием под ее крыльями. Как бы далеко она ни заходила, он всегда мог заманить ее чуточку дальше. И она знала, что в один прекрасный день они бы зашли слишком далеко… для них обоих. Но сейчас все, что ей надо было делать – это просто…

Верить.

Мередит, Бонни, Мэтт. Она изменила отношения с ними, о, наиболее определенно. Поначалу она не понимала, чем заслужила таких друзей, как эти три. И даже не потрудилась относиться к ним так как они того заслуживали. Тем не менее, все они застряли здесь из-за нее. Но теперь она знает, как отплатить им… знает, что если дело дошло до этого – она должна умереть за них.

Снизу Бонни следила за ее прыжком. Аудитория на вдовьей площадке следила тоже, но она смотрела именно в лицо Бонни – ошарашенной, испуганной, не верящей Бонни, жаждущей закричать, но в то же время понимающей, что никакой крик не спасет Елену, с головой нырнувшую в собственную смерть.

Бонни, верь в меня. Я спасу тебя.

Я помню как летать.

Бонни знала, что она умрет.

У нее было четкое предчувствие этого еще до того как жуткие существа – деревья двигающиеся как люди, с их уродливыми лицами и толстыми, узловатыми конечностями, окружили небольшую группу людей в Старом Лесу. Она услышала вой черной собаки, на миг промелькнувшей в свете ее фонаря, когда девушка обернулась. Собаки в семье Бонни давно. Когда одна из них выла, это означало, что смерть уже в пути.

И она догадалась, что эта – будет ее.

Но она ничего не сказала, даже когда доктор Альперт спросила: – Ради всего святого, что это? – Бонни пыталась быть смелой. Мередит и Мэтт были смелыми. В них словно была встроена эта функция, способность идти вперед даже в тех ситуациях, в которых нормальные люди убежали и спрятались бы. Они оба ставят благо команды выше своего собственного. И конечно, доктор Альперт тоже была храброй и сильной, и миссис Флауэрс, решившая, что подростки нуждаются в заботе, и это ее личная обязанность.

Бонни тоже хотела казаться смелой. Она практиковалась, приподняв голову, прислушиваясь к шорохам в кустах и одновременно к своим психическим способностями на случай знака от Елены. Было трудно совмещать два вида слуха. Слишком много она слышала собственными ушами: различные шорохи в тишине и шепот кустарника, в котором никого не было. От Елены не было ни звука. Даже когда Бонни начала звать ее снова и снова: Елена, Елена, Елена!

Она снова человек, наконец, с грустью поняла Бонни. Она не может меня услышать или вступить в контакт. Из всех нас она единственная, чудом сумевшая спастись.

Это было в тот момент, когда первое Древо-человек появилось перед группой искателей. Казалось, детский кошмар воплотился в жизнь, когда внезапно дерево-гигант начало двигаться, превращая длинные ветки в руки. И все с криком пытались убежать от него.

Бонни никогда не забудет как Мэтт и Мередит старались помочь ей спастись.

Древо-человек был нетороплив. Но когда они развернулись, пытаясь сбежать, оказалось, что сзади стоит еще одно. И справа и слева. Они были окружены.

Они были как загнанный скот, как рабы. Тех, кто пытался сопротивляться, деревья били и хлестали колючими ветвями, а затем с помощью гибких отростков обвившихся вокруг шей тащили за собой.