Чтение онлайн

С решительным выражением на лице она подняла голову.

Кроме пса, никто не увидит ее печали.

* * *

Джон застал ее на внутреннем дворе за совершенно неженским занятием: сражаясь со своей тенью, она размахивала мечом в тусклых лучах послеполуденного солнца.

Некоторое время он озадаченно наблюдал за нею с порога. Она была стройная и сильная. Все ее тело, все мускулы, казалось, были подчинены ее воле. Она явно не впервые взялась за меч. Чтобы удержать оружие размером вполовину ее роста, даже мужчине потребовалось бы приложить усилие обеих рук.

Что она за женщина, если на такое способна?

Он извлек из ножен кинжал и, осторожно ступая, двинулся в ее сторону. Кинжал, конечно, не чета мечу, однако можно не сомневаться, что узрев перед собой вооруженного мужчину, она сконфузится и уступит ему.

Почуяв его шаги, она развернулась прежде, чем он успел приблизиться на расстояние меча. Джон поднял кинжал, и они скрестили оружие.

— Сдаетесь? — с улыбкой спросил он.

Легким ударом она отвела его кинжал в сторону.

— Никогда. — А потом ее губы сжались, глаза сузились, и она приставила меч к его груди, точно приготовившись уколоть.

Или пронзить насквозь.

Он покрепче схватился за кинжал и отступил назад, жалея, что снял доспехи. Они закружили по двору. Обороняясь, Джон парировал ее выпады, испытывая одновременно раздражение и азарт. Он учился драться на этом самом дворе и учился прилежно, ибо это было вопросом жизни и смерти, а потом отточил свой стиль возле короля, взявшегося за меч в тринадцать лет.

Тренируясь в паре с Яковом у одного и того же наставника, он научился обращаться с оружием с особой стремительной элегантностью, которая позволяла его царственному оппоненту повышать свои навыки, не опасаясь пораниться.

Даже с неудобным оружием в руках он в состоянии без ущерба играть с этой женщиной, пока она не опустит меч.

Но она, не знакомая с этими правилами, орудовала мечом с целенаправленностью воина, который верхом на пони выступал против вооруженного пикой врага. В ее атаках сквозила непримиримость, даже страсть, отчего кровь забурлила у него в жилах.

И прилила к его чреслам.

Успев отскочить, он чудом избежал укола. Не время отвлекаться. Вместо игривого состязания он столкнулся с настоящим сопротивлением.

Он высоко замахнулся кинжалом, но она развернулась и блокировала удар. Умное решение, однако двуручный меч удержать было нелегко, и когда она опустила оружие, ее руки дрожали.

Пользуясь ее усталостью, он начал новую атаку. Их клинки снова скрестились. Теперь он не сдерживал силы. Ее хватка оставалась крепка, но он сумел отвести ее меч в сторону и подошел к ней вплотную, почти ощущая, как вздымается и опадает ее грудь.

Подошел настолько близко, что его мысли смешались. Отвлекшись от поединка, он вдруг понял, что под курткой и туникой у нее имеются груди. Он увидел вблизи ее лицо, угловатое, четко вылепленное, резкое, как ее меч. И густые ресницы, обрамлявшие карие глаза, в которых пряталась ненависть.

— А теперь сдаетесь?

Тяжело дыша, она отрицательно покачала головой. Ее приоткрытый рот искушал его. В конце концов, она всего лишь женщина. Поцелуем можно добиться большего, чем поединком.

Он отвел ее меч пониже, привлек к себе и прильнул к ее губам.

Она не сопротивлялась всего мгновение, не больше.

Но этого мгновения хватило, чтобы он потерял голову и позабыл об оружии в ее руках, замечая перед собой одну только женщину, чувствуя мягкие груди у своего торса, вдыхая аромат вереска…

Внезапно ее тело напряглось, стало твердым как сталь. Она отпрянула, но не отняла губы, и он решил, что она дразнит его.

Ощутив у горла острие ножа, он понял, что ошибался.

— Пустите меня, — проговорила она. Ее губы были так близко, что касались его собственных. — Или я брошу вас истекать кровью, клянусь.

Он разжал руки. Отпихнув его, она вытерла рот и сплюнула на землю.

Он потрогал царапину на шее. Спасибо, что не до крови.

Ее глаза, вопреки его ожиданиям, не смягчились от удовольствия, а сузились, заискрились яростью.

— Не надо так смотреть, — выдавил он, пытаясь улыбнуться. — Перед вами Брансон, а не Сторвик.

Она воздела в воздух оба своих оружия. Меч слегка вибрировал в ее руке.

— Передо мной мужчина, который потворствует своим желаниям, думая, будто со мной можно не считаться.

Ее голос казался ему чувственным? Этого не было и в помине.

Изогнув бровь, он развел руки в стороны и отвесил поклон.

— Тысяча извинений.

Лицемерные слова, как и чувства за ними. Она нахмурилась.

— Вы здесь чужак, и ничего не знаете. Раз уж вы Брансон, я сохраню вам жизнь, но предупреждаю: больше не смейте так делать. Никогда.

 Она медленно опустила меч.

Вы здесь чужак. Она взяла над ним верх в поединке, заняла его место за семейным столом, будто именно она была здесь истинным Брансоном. Он ощутил прилив злости.

— А если посмею?

Ее клинок взметнулся вверх и на этот раз оказался приставлен не к горлу, а меж его ног.

— А если посмеете, вам больше не придется ложиться в постель с женщиной.

Он осторожно сглотнул. Его тело горело огнем. Все потому, что она бросила ему вызов. Другой причины нет и быть не может. Ни один мужчина не захочет такую девицу.

— Вам не о чем волноваться, Кейти Гилнок, — сказал он, краснея от гнева. — Когда в следующий раз я соберусь уложить в постель женщину, ею точно будете не вы.

* * *

Кейт смотрела ему вслед, стараясь держать клинок ровно. И только после того, как он скрылся в дверях замка, выронила меч и поднесла пальцы к губам.

Он осмелился поцеловать ее. На секунду она ощутила то, что почувствовала бы на ее месте любая другая женщина. То, что по ее убеждению, она была неспособна почувствовать.

После набега, после гибели ее отца, после… всего остального на нее снизошло милосердное оцепенение. Месяцами она жила словно в тумане. Бывали дни, когда она была способна воспринимать только прикосновение собачьего носа, утиравшего слезы, которые она проливала, сама того не замечая.

Потом оцепенение прошло, уступив место страху.