Чтение онлайн

Глава 3.

Не годится этот день для похорон, подумал Джон, когда наутро они собрались за стенами замка под лучами яркого летнего солнца.

Похоронную процессию возглавляла Бесси, как сделала бы их мать, будь она жива. В немом благоговении Джон смотрел на сестру, безропотно принявшую на свои плечи еще одну ношу. Из восьмилетней девочки, какой он ее запомнил, она превратилась в женщину, которая, казалось, успела познать все тяготы жизни и примириться с ними.

Брат подошел к гробу, готовясь поднять его на плечо. Джон вышел следом.

— У меня уже есть пятеро желающих, — буркнул Роб.

— И ни один из них не приходится ему сыном. — Джон остановил этих пятерых взглядом. Пусть отец отослал его из семьи, но то была его роль, его право.

Его долг.

Не дожидаясь одобрения Черного Роба, мужчины отошли, признавая справедливость его притязаний.

Он встал напротив брата, и по кивку Роба они подняли гроб на плечи.

Бесси вела их на кладбище, вполголоса выводя печальный мотив без слов. Чуть позади, готовая оказать его сестре помощь, если та вдруг ослабнет, держалась Кейт. Коротко остриженная, одетая в свободные штаны и сапоги до колен, она походила на мальчишку.

Гроб тяжело давил на его плечи, пока они приноравливались к шагу друг друга. Крепко вцепившись в крышку обеими руками, Джон чувствовал, как вес умершего отца тянет его к земле. Но он удержался от того, чтобы первым попросить об отдыхе, и за милю, что отделяла замок от кладбища, они сделали перерыв всего раз.

Семейное кладбище Брансонов лежало с подветренной стороны холма возле заброшенной церкви. Могила была уже подготовлена рядом с местом, где была похоронена его мать. Осталось только достать тело из гроба и опустить его на веревках в яму.

Святые отцы, молитвы, возложение рук, погребальные обряды — всего этого они были лишены с тех пор, как несколько лет назад архиепископ Глазго проклял приграничных рейдеров и отлучил их от церкви.

Священник ушел.

Брансоны остались.

Вот и все. Сейчас отец обретет последний приют рядом со своими предками. Ляжет в землю, на которой родился и жил. Наверное, так оно и правильно, подумал Джон, когда они опускали тело в могилу.

Он обвел взглядом долину, которую так любил отец. Серые тучи, скопившиеся над холмами, заслонили солнце, и его душу кольнуло непрошенное, давно забытое чувство. Как и все они, он тоже был плоть от плоти этой земли.

Но теперь он чувствовал себя чужаком. Брат и его товарищи не заблудятся здесь даже безлунной ночью. Для него же родная земля стала подобна женщине, которую он не успел познать. Плавные изгибы манили, но он не знал, как ее тело отзовется на его ласки. Он еще не нашел ее сокровенных мест.

Джон невольно перевел взгляд на Кейт. Что же скрывается за ее маской? Она напоминала ему обо всех проблемах, с которыми он столкнулся: о семье, которая его отвергла, о ставшей незнакомой земле, о непривычном ему образе жизни.

И все же в ней было нечто такое, что притягивало его, искушало проникнуть под ее защитный покров и раскрыть ее тайны. И одновременно наполняло его душу печалью, заставляя ощутить горечь утраты.

Он услышал знакомый с детства мотив. Бесси и Роб, соединив голоса, запели балладу о Брансонах, рассказывая историю их позабытого предка, память о котором сохранилась лишь в строках песни.

Старую быль мы хотим рассказать

Про викинга, брошенного умирать.

Первого Брансона на смерть обрекли,

Оставили в поле с раной в груди.

Всеми забыт, он не умер от ран,

Выжить сумел и возглавил наш клан.

Когда была исполнена последняя из многочисленных баллад о Брансонах, Роб вышел вперед и дальше запел один.

О Брансоне Рыжем исполню я песнь,

Рейдером истинным был он и есть.

Надежнее муж не рождался на свет,

Был предан до смерти и будет вовек.

Последняя нота оборвалась, и песня закончилась. Отец упокоился с миром, и на его место заступил наследник. Преданность. О какой преданности пел Роб — королю или своему роду?

Или он пока не определился с выбором?

Еще более медленным шагом они побрели обратно в замок. Роб и Бесси, поддерживая друг друга, шли впереди всех, готовые встретить лицом к лицу новую жизнь.

Жизнь, в которой ему не было места.

Справа от него шла Кейт. Глаза ее были сухими, но сквозь печаль в них продолжала гореть жажда мести — ярче, чем в голубых или карих глазах Брансонов.

Нет, Роб не уступит ему, просто не сможет, пока Кейт будет настаивать на исполнении клятвы отца.

Но женщины непостоянны. Мать короля и та союзничала то с англичанами, то с французами, то с шотландцами, с одинаковой легкостью меняя стороны и мужей. Кейт тоже не устоит, если подобрать к ней правильный подход.

Осталось только придумать, какой.

* * *

Вчера помещение зала было наполнено шумом разговоров, смеха и слез. Сегодня гости разъехались. Остались только люди Роба и Кейт. И воцарилась траурная тишина.

Не находя в себе сил оставаться в замке и изображать сожаление, которого он не чувствовал, Джон вышел наружу, надеясь на свежем воздухе придумать способ, как ответить на вызов Кейт Гилнок.

Он не нуждался в ее одобрении. У него не было ни желания, ни потребности прикасаться к ней. Он хотел только одного: чтобы она отказалась от своей непонятной мести. Однако сорвать покров с ее тайн может оказаться сложнее, чем сорвать с нее одежды.

За крепостными стенами паслись галлоуэйские пони, предоставленные сами себе до наступления холодов.

Пусть сами добывают себе пропитание, сказал бы его отец. Станут только сильнее.

Он остановился, чтобы погладить одну из лошадок по ее крепкой, широкой холке, и та потянулась к нему носом, выпрашивая угощение. Джон, извиняясь, развел пустыми руками.

— Не сегодня, дружок. В другой раз.

Он провел ладонью по теплой, покрытой рыжеватой шерстью спине пони. Когда они с Робом были детьми, то много раз соревновались, кто быстрее объедет замок верхом на неоседланной лошади. Джон слишком часто оказывался первым, и в конце концов Роб забросил попытки его обогнать. Он побеждал, потому что был более гибким и умел чувствовать животное, а не пытался подчинить его своей воле, как делал брат.