Чтение онлайн

— Так и что? — спросил перепачканный Стурла. Он слушал, нетерпеливо стуча по одной из костей башмаком. Бездействие ему порядком надоело, а думать он, как мы знаем, не очень любил.

— Надо искать там, где должно быть сердце. Только не в озере, а у скелета!

По расположению кочки в озере они определили, где предположительно было сердце у скелета. И Итиро торжественно вручил покрытую мхом косточку Янмей.

— Вот твой тол! Возможно, это последняя на свете летательная сердечная кость. Ты сможешь сделать из неё порошок, а Марио размножит его тебе до бесконечности!

Янмей не могла удержать такой большой предмет в руках. Мужчины его подхватили, и находка переехала в надёжное место — сумочку Мэдлин.

— Скажи, — спросила у неё Янмей, — в твоей сумочке столько добра, она, наверное, ужасно тяжёлая?

— Нет, — засмеялась Мэд, — не тяжелее школьной.

— Ну что в путь? В Англию? — спросил Марио.

— Ага, — улыбнулась Янмей, — только давайте Стурла споёт. Много раз я мечтала услышать его вживую.

Через час на залитых полях долины Влюблённого дракона колыхалась трава. Стрекотали кузнечики. Мелкая рябь бежала по озеру там, где из воды выскакивали драконы. А вдалеке, по дороге, поднимая пыль, шла компания из восьми человек, и иногда порывы ветра доносили от них песню низким басом.

Октябрь, как всегда, начался с дождей. Если с неба не лило, то оно всё-равно хмурилось, клокотало серыми облаками и тоскливо взирало с высоты на опустевшие пляжи Корнуолла.

Прохожие, поднимая плечи, укутывались посильнее в плащи и куртки, закрываясь от ветра хлипкими зонтами, и удивлённо косились на женщину лет пятидесяти, которая рассеяно шла к променаду. На плече она, конечно, тоже держала зонт. Но весь её вид был такой, будто нет холодного дождя, в городе прекрасная погода, а зонтик она открыла так, от нечаянных солнечных лучей. Одета низенькая женщина была в тёплую длинную кофту грубой вязки. От влаги её золотые короткие волосы с проседью завились в милые кудряшки вокруг круглого лица. А оно у неё было необычным: большие, немного навыкате, глаза, слишком широкий рот и массивный нос с горбинкой. Впрочем, в её немного странной внешности ничего отталкивающего не было. За те, пару секунд, которые незнакомцы тратили на разглядывание её лица, необычность оседала, и в памяти оставался лишь след добра и теплоты взгляда женщины.

Она не обращала ни на кого внимания, словно никого не видела. Женщина хмурилась и порой, задумавшись, наступала в лужи, от чего её туфли с массивными старомодными пряжками давно промокли.

Из старой таверны «Адмирал Бенбой» выглянул седой хозяин и крикнул ей:

— Эй, Пинар, зайди! Ты вся промокла.

Женщина остановилась и взглянула перед собой так, будто только проснулась. Она поморщила лоб, сомневаясь, но когда хозяин добавил: «Я приготовил такую чудесную баранью ногу!», женщина решительнозатопала к таверне.

Когда она устроилась на любимом месте у окна, хозяин принёс ей хороший кусок мяса, сдобренный горой картофеля и кружку горячего грога. Он пододвинул к ней тарелку, потом притащил такую же порцию себе и сел напротив неё.

— Спасибо тебе, Грег, — взглянув на него, устало сказала Пинар.

Она пододвинула к себе тарелку и, наколов на вилку большой кусок, отправила его себе в рот. На лице Пинар отразилось блаженство.

— М-м-м-м, — только и смогла сказать она.

— Вот за что я тебя люблю, Пинар, так это за хороший аппетит, — одобрительно крякнул, глядя на собеседницу, старый моряк, откусывая сочный шмат мяса. — Только что это ты расхаживала по городу, словно привидение? Промокла вон вся…

— Знаешь, старина, есть отчего, — мотнула Пинар головой.

— Что-то случилось? — Грег отложил увесистый морской нож, которым резал мясо и приготовился слушать.

На его вопрос она ответила вопросом:

— Грег, а у тебя бывало когда-нибудь ощущение, что ты что-то забыл? Что-то очень важное?

Он задумался, а потом кивнул головой:

— Конечно. Вот на прошлой неделе Мария меня просила заехать на обратной дороге из города в рыбные ряды, а я вспомнил об этом только возвратившись.

— Да нет, не это, — огорчённо отмахнулась Пинар, — мне не даёт покоя мысль, что я что-то забыла из своего прошлого. Что моя жизнь была другой, но я этого не помню. Что я живу какой-то не своей судьбой…

— Э-э-э-э, старушка, да у тебя кризис среднего возраста, — улыбнулся Грег. — Поздненько он у тебя.

— Не думаю, — помотала она головой, — нет, это мучает меня по ночам… И как будто бы что-то тянет меня. Знаешь куда? В тот самый камин.

— В тот самый? — напрягся Грег. — Там где горела твоя мать?

— Грег, может я схожу с ума, как и она? Ведь ей было всего тридцать три года… Я помню, она тоже ходила часами у этого камина перед…ну, перед тем, как всё случилось… Гладила плитку над каминной полкой. Жалела, что самая первая отколота, а ту, вторую, на которой написано изогнутыми буквами «холь», натирала до блеска…

— Но мы же с тобой переводили смысл этих крючков с иврита. Помнишь? Они всего лишь обозначают «пепел». А что ещё может быть написано над камином? Никакой мистики. А тянет тебя туда, потому что всё же для шестилетней девочки увидеть горящую в камине мать — большой стресс на всю жизнь… Я думаю, что-то тебе об этом напомнило.

— Может, я всё же сумасшедшая? — спросила Пинар у Грега.

— Как человек, который старше тебя на два года и к тому же знающий тебя всю жизнь друг, я скажу — ты определённо здорова.

— Но ты же не психиатр, чтобы знать это наверняка.

— Я — владелец таверны. А это почти одно и тоже, что психиатр, — уверенно сказал он. — К тому же я тебе всегда советовал съехать оттуда. Это дом дурных воспоминаний, хоть и ваше родовое гнездо.

— Как странно ты сказал, Грег, — «родовое гнездо». Мама его тоже только так называла.

— Пинар, ты тридцать лет служила секретарём в Королевском геологическом обществе Корнуолла. Ты вечно была занята, потому что слишком ответственная, — он ласково накрыл её руку своей, — тебе просто надо отдохнуть. Поверь, всё пройдёт. Кушай, пока всё окончательно не остыло. Ты же знаешь — баранину следует есть только горячей.

Они углубились в тарелки, болтая о погоде и сетуя на то, что на градуснике 57 фаренгейту, а ощущается, как сорок.

— Но туристов всё равно много, — кивнул на окно Грег, — купальщики сменились любителями подышать остывшим океаническим бризом. А сейчас через день шторм. Сама знаешь, как он восстанавливает здоровье.

— Я тоже люблю подышать бурей, — согласилась она, — когда океан взбил воздух, поднял озон с глубины на поверхность… Потом так сладко спится.

— И нервам твоим успокоение. Только одеться надо получше, — оглядел он её кофту, — укутайся и погуляй сегодня.

Тут в дверь завалилась шумная толпа приезжих, пожелавших увидеть знаменитую таверну изнутри, и кто-то из них закричал фразу, которую здесь слышали регулярно:

— Йо-хо-хо, налейте рому!

Грег встал, распрощался с Пинар, и побежал обслуживать посетителей.