Чтение онлайн

– Знаете, кто вы такой, Сирт Тарвуд? Вы-преступник! Вашим нежеланием помочь Инвестигации вы способствуете тому, что ежедневно, а может быть, и ежечасно, на Земле пропадают люди, и лично я не уверен, что они, в отличие от вас, остаются в живых!.. Вы можете молчать и дальше, но пусть тогда на вашей совести будут жизни тех несчастных, которых потеряло и потеряет человечество! Пусть они снятся вам по ночам, и пусть отныне каждый встречный с осуждением и презрением смотрит на нас, и пусть когда-нибудь вам станет мучительно больно и стыдно за свое малодушие и эгоизм!

Старший инвестигатор повернулся, собираясь уйти, но голос магистра остановил его:

– Не торопитесь, молодой человек… Вы назвали пропавших людей несчастными. А какое право вы имеете делать столь категорический вывод? С чего вы взяли, что они несчастны? Да, если хотите знать, для них теперь такого понятия, как счастье теперь вообще не существует! '

– Что же для них существует? – устало спросил старший инвестигатор.

– Для них не существует больше ни одно человеческое понятие, ясно?

Старший инвестигатор сел прямо на траву, не чувствуя ее утренней сырости.

– Но тогда, значит… – медленно начал говорить он.

– Совершенно верно. Они – уже не люди.

– Кто же они?

И тут старик раскрылся, причем классически, в лучших, так сказать, традициях биосвязи. Пучок мощного бчоэнергетического излучения хлестнул по сознанию старшего инвестигатора, будто чья-то невидимая рука сдавила его виски. Старший инвестигатор попытался сопротивляться чужой воле, но его биоэнергетическое поле было для этого слишком слабым. В глазах у него потемнело, исчезло восприятие звука, красок, запахов и вообще окружающего мира…

Он только почувствовал, как то ли проваливается в некую бездну, то ли, наоборот, стремительно излетает куда-то ввысь, и ускорение с каждым мигом возрастает в геометрической прогресии. Тело его стало вначале легким, будто пушинка, потом совсем невесомым, как при затяжной левитации, а потом он и вовсе перестал ощущать себя… Стремительное движение вдруг сменилось необыкновенным покоем, хотя он знал, что это ощущение обманчиво и что на самом деле он по-прежнему движется, но с такой чудовищной скоростью, что это перемещение уже не воспринимается органами чувств. Разлитость – вот что это было такое. Он был разлит во Вселенной, находясь одновременно во всех ее точках. И тела у него уже не было, и не было никаких органов чувств, но тем не менее он продолжал каким-то образом воспринимать и пропускать через себя все, что происходило вокруг… Он ничего не видел, ничего не слышал и ничего не ощущал, но это не мешало ему воспринимать всю беспредельную Вселенную, от мельчайших частиц протовещества до огромных массивов звезд и Галактик. Он знал теперь все, и не было больше ни тайн, ни неизвестности, ни сомнений…

Он по-прежнему осознавал свое "я", но это было уже не человеческим чувством, а сознанием какого-то иного, нового, космического существа, которое являлось частью Вселенной и в то же время не зависело больше от нее…

Два основных свойства характеризовали это существо: Абсолютное Знание и Высший Разум, все остальное оставалось постепенно позади как нечто лишнее, нецелесообразное, мешающее…

Но помимо Разума и Знания, он обладал и Всемогуществом, и стоило ему лишь захотеть что-то, как это что-то тотчас произошло бы – будь это рождение или взрыв любой звезды, разбегание либо, наоборот, сближение Галактик, образование планет и появление новых форм жизни на них… Достаточно было бы одного его желания, чтобы во Вселенной произошли любые изменения.

Но у него не было отныне никаких желаний. Он все знал. Он все мог. Но он ничего не хотел – именно потому, что все знал и все мог…

И тогда он пришел в себя. Он снова был старшим инвестигатором и сидел на мокрой траве планеты по имени Земля – одной из бесчисленных песчинок во Вселенной… Где-то в тростниках крякали утки, в озере плескалась рыба, озерная волна с невнятным хлюпаньем билась в берег, шелестел ветер в камышах, а прямо в лицо светило с безоблачного неба ласковое солнце.

Старик Тарвуд пристально смотрел на него, и по морщинистым щекам магистра почему-то катились слезы.

– Что это было? – спросил старший инвестигатор, крутя головой в разные стороны и как-то по-новому ощущая каждое движение своих мышц, каждую клеточку своего тела.

– Я спроецировал вам образы, которые остались в моем сознании от пребывания ТАМ, – глухо проронил парапсихолог.

– Кажется, я начинаю понимать, – задумчиво произнес старший инвестигатор. – Значит, вы превратились в… как же это называется? – он затруднился в выборе названия для того существа, с которым только что отождествлял себя.

– Я называю это состояние Разумной Энергией, – сказал старик. – Разумеется, чисто условно… В это состояние уже сегодня может войти практически любой человек. Достаточно в ходе долгих тренировок по медитации научиться достигать определенного транса…

– А тело? Куда при этом исчезает тело?

– Скорее всего происходит цикл сложных энергетических трансформаций. Как вам известно, в природе существует множество видов энергии. Биологическая энергия, поддерживающая существование белковых структур – в том числе и тела человека, вероятно – энергия достаточно высокого порядка, но есть еще энергии высшего уровня… Мы сделали вывод о том, что любая материя – живая материя – может обладать разумом. А ведь энергия – лишь вид материи. Можно предположить, что в ходе своей эволюции человечество будет всячески видоизменяться, и венцом этого развития должна, очевидно, стать энергетическая форма существования.

Тарвуд замолчал. Старший инвестигатор, сосредоточенно покусывая травинку, спросил:

– И вы отказались от этого? Вы отказались от Всезнания и Всемогущества? Но почему?! Ведь к этому веками стремилось, стремится и будет стремиться человечество! Ведь именно в этом- смысл и цель существования любого Разума!..

Старик усмехнулся.

– Любая конечная цель не должна быть достигнута, – тихо сказал он. – Иначе существование – в том числе и Разума – теряет свой смысл… Не знаю, прав ли я, но вам меня не переубедить… Теперь вам станет ясно, почему я вернулся. Понимаете, каждый шаг вперед неизбежно сопровождается потерями, и иногда на пути к абсолютному совершенству мы теряем больше, чем приобретаем…

– Что же мы теряем в нашем случае? – недоверчиво осведомился старший инвестигатор.

– Вот это все! – Старик поднялся на ноги и обвел жестом озеро, над которым начинала сгущаться дымка вечернего тумана; лес с его могучими деревьями, раскидистым кустарником и отрешенным голосом кукушки и огромную вогнутую чашу синего-синего неба…

Тарвуд неторопливо собрал нехитрые рыболовные снасти, сложил их в сумку, попрощался со старшим инвестигатором и зашагал по едва заметной тропинке к небольшому дому, смутно белевшему сквозь стену деревьев, Пройдя несколько метров, он, словно вспомнив что-то, остановился и оглянулся.

– Лично мне, – сказал он со странной интонацией, – все же очень страшно за человечество. А вам?

И, не дожидаясь ответа, пошел дальше. Он уходил, а старший инвестигатор глядел ему в спину, стараясь не окликнуть этого человека, сумевшего превратиться почти в бога, в Разумную Энергию, в "рэнера", но нашедшего в себе силы остаться человеком… Старший инвестигатор боролся с острым желанием задать Тарвуду еще один вопрос, который, возможно, был самым главным, но он никак не мог сформулировать его, да и уверенности в том, что магистр сможет (или захочет) на него отвечать, у старшего инвестигатора не было…".