Чтение онлайн

Надо сказать, что Саньку ничуть не интересовало ни пустое бахвальство, ни озорное баловство. Юношей двигал точный расчет; ему хотелось, чтобы Крут как можно скорее поверил и в дальнейшем принимал во внимание это ценнейшее для Зоны Санькино качество, - тогда их дорога станет гораздо проще, быстрее и безопаснее.

Правду говорят, что вода камень точит... Отмахивавшийся поначалу Крут вскоре сдался под насмешками спутника, сказав:

– Ладно. Теперь ты иди впереди. Курс - вон на ту опору линии электропередач.

Кивнув в знак того, что понял задание, Санька вышел вперед и, вздернув голову, смело зашагал вперед. Крут следовал по пятам, сверяясь с показаниями датчика аномалий. Чтобы сделать игру более интересной, Санька небрежно бросил:

– За пригорком в низинке, похоже, искруны.

И действительно; когда они взошли на вершину пологого холмика, впереди на его склоне там и сям стали видны голубоватые разряды, рассыпавшиеся порой каскадом быстро гаснущих искр, если на пути миниатюрной молнии оказывалось какое-то проводящее электрический ток препятствие - пылинка, травинка, листочек. Возникающий при этом сухой негромкий треск, похожий на звук рвущейся старой тряпки, на таком расстоянии слышен не был. Даже стрелка напряженности электромагнитного поля на датчиках аномалий показывала еще норму. Эта одна из самых распространенных в Зоне аномалий могла оказаться смертельно опасной для человека, а бывала и неспособной поразить даже мышь - все зависело от силы разряда. Не связываясь с вычислениями, сталкеры предпочитали обходить хорошо заметные искруны далеко стороной, поскольку иногда разряд перемещался, "гулял" внутри довольно обширной области нестабильного поля, стремясь к источнику возмущения. Любой попавший в такую зону движущийся объект, будь он живым или нет, замыкал на себе разность потенциалов со всеми вытекающими отсюда последствиями... точнее, щипающими, кусающими или даже поджаривающими.

Откровенно говоря, Санька немного блефовал, облекая в слова все те трудноописуемые образы, рождающиеся и стремительно сменяющие друг друга в глубинах сознания при попытке окинуть окружающее внутренним взором. Обычно он ощущал нечто угрожающее, с определенными и зачастую уникальными параметрами, а что это такое и как называется в реальном физическом мире - Саньке было не важно. Он зачастую и сам не знал, и не стремился узнать, что же ему грозит... распознать и идентифицировать опасность было непросто. Обязательное условие для этого, в частности, - подобная штука должна была уже встретиться ранее, образно говоря, показать себя. К счастью, Санька оказался хорошо знаком с основными аномалиями Зоны, и это оказалось очень кстати - только так, предсказывая маршрут, можно было заинтересовать Крута и наиболее быстро заставить его поверить.

– Подумаешь... Эка невидаль, - скривился сталкер, - догадаться, что под старой электролинией искруны будут.

– Искруны, казалось бы, удобней обойти справа, но там радиоактивное пятно. Обогнуть его будет дольше, чем пройти мимо искрунов слева. Но еще быстрее будет пройти прямо сквозь них, - небрежно сказал Санька, явно провоцируя Крута.

Вот теперь Крут засопел. Сказав Саньке подождать немного, сталкер сбросил рюкзак и не поленился сходить и проверить наличие радиации справа. Удостоверившись в справедливости Санькиных слов, Крут вернулся и сумрачно заметил, навьючивая свою поклажу:

– Пройти сквозь искруны получится дольше. Пока нащупаем дорогу между разрядами, пока убедимся, что они не гуляющие... Так что пошли налево.

– Погоди, погоди, - остановил его Санька.
– У меня конкретное задание - дойти до той опоры, и я дойду до нее быстрейшим и безопасным (это слово Санька выделил голосом) путем. Если ты боишься, то можешь, конечно, пойти в обход...

И, не закончив, Санька зашагал прямо в гущу искрунов. Слегка оторопев, Крут несколько мгновений смотрел ему вслед, и, покрутив пальцем у виска, пошел влево.

Обходя, точнее, почти бегом огибая поле аномалий, он чуть ли не ежесекундно поглядывал на шагающего, словно по проспекту, Саньку. Сложные чувства обуревали сталкера: он был рассержен, возмущен, уязвлен, обижен, раздосадован... однако главное - Крут очень боялся за товарища. Так боятся за младшего брата, начавшего по незнанию опасную игру, за сына, попавшего в дурную компанию. И потому Крут, чуть ли не вслух костеря напарника на чем свет стоит, в глубине души молился, чтобы эта выходка поскорее и благополучным образом завершилась.

А Санька шел беззаботно, с гордо поднятой головой, даже не глядя под ноги. Но вещи, как известно, часто не такие, какими кажутся. Эта видимая легкость объяснялась тем, что в такой позе, слегка приподняв голову и прикрыв глаза, Саньке легче было сканировать окружающее пространство. Надо сказать, что на самом деле такое непрерывное сканирование представляло собой неимоверно трудное, почти физически болезненное занятие - опустошающее, отнимающее силы и высасывающее душу... Каждый раз это была смертельно опасная игра в русскую рулетку, потому что где-то глубоко-глубоко черной змеей притаилась мысль: а вдруг именно в следующую секунду его талант даст осечку? Санька авансом чувствовал себя сапером на минном поле, у которого внезапно отказал миноискатель, и иногда задумывался - дар у него или проклятие; имей он выбор, еще неизвестно, решился бы на обладание этой способностью, или бежал от нее, как черт от ладана... Но нет, не время; стряхнув наваждение, он отбрасывал прочь эти лишние, отвлекающие мысли, в которых измученный мозг искал секунды отдыха, и шел дальше.

Если б совсем закрыть глаза, сконцентрироваться только на ярких серебристых сполохах, пляшущих перед глазами, то перенести эту пытку было бы легче, но ведь требовалось еще и смотреть на дорогу впереди себя. Саньке не хотелось ударить в грязь лицом ни в прямом, ни в переносном смысле, а самые обычные кочки на дороге внутренним зрением он распознавать не умел. И когда череда искрунов благополучно закончилась, и юноша в ожидании спешащего к нему Крута получил, наконец, возможность расслабиться, некому было заметить, как мелкой дрожью трясутся кисти его рук. Спохватившись, Санька уцепился за поясной ремень, усмехнувшись про себя: "Потерял форму, потерял... Ну ничего, наверстаем".

Когда Крут подошел, стало ясно, что оба путника морально совершенно измотаны волнениями из-за этой опасной демонстрации. Собравшись с силами, Санька вяло улыбнулся и спросил:

– Ну, как?

– Хорошо, я тебе верю, - миролюбиво и устало обронил Крут. У него просто не осталось внутренней энергии ни на какие эмоции - вся она ушла в переживания. Даже ругать Саньку уже было нечем, хотя и очень хотелось.
– Только, пожалуйста, не делай так больше без крайней нужды.

Саньке стало немного стыдно - похоже, в порыве добиться своего любой ценой он перегнул палку. Но, в отличие от Крута, он с легкостью признавал свои ошибки, и потому тут же ответил откровенностью на откровенность:

– Прости меня, ради Бога... Я просто хотел, чтобы ты поскорее поверил в реальность моего умения. Оно очень сильно пригодится нам в пути, я думаю... Давай, я буду идти сзади в качестве дополнительного датчика аномалий, ладно?

Ни слова не говоря, Крут обреченно махнул рукой и зашагал вперед. Положительно истолковав его жест, - дескать, валяй, - Санька затрусил следом. Первое время после недавнего происшествия разговор не клеился, однако вскоре, слово за слово, путники разговорились о том, о сем... Санька изредка перемежал разговор замечаниями об аномалиях рядом - обычно он чувствовал их раньше датчика. Крут недовольно морщился поначалу, но на удивление быстро привык и стал корректировать маршрут, принимая во внимание советы спутника. Конечно, сказать, что Санька в одночасье заменил сталкеру датчик аномалий, было бы грубым преувеличением - нет, конечно, Крут по-прежнему шел своим отработанным десятилетиями методом, наблюдая и анализируя. Да и Санька вовсе не стремился служить всю дорогу первопроходцем - очень уж нелегко ему давалась такая разведка дороги. Санька добился того, чего хотел, на этом этапе их знакомства: теперь с ним считались, и, как следствие, скорость движения путников несколько возросла. И еще - Крут оставил расспросы о прошлом Саньки. На время...

 ---  

Скворцов с некоторым удивлением рассматривал странную делегацию, занявшую добрую половину приемной. Пришедших можно было охарактеризовать одним словом - ветераны. Те, с кем начинал когда-то, с кем прошел огонь и воду, с кем делился последней краюшкой хлеба и съел вместе пуд соли... Те немногие, что выжили и продолжили работать над делом, которому все они посвятили свои жизни.

– Андрей Владимирович, - кашлянув, обратился к майору капитан Старыгин, старший по званию среди пришедших, - мы слышали, что у вас возникли проблемы, и мы хотели бы... эм...