Чтение онлайн

Наемники, с тряпками на головах, угрюмые и злые топали на запад и ждали привала. Колонна вздымала пыль столбом, песок хрустел на зубах и забивал нос. Но хуже всего была невыносимая духота и состояние тягостного отупения. Солдаты, то один, то другой поднимали изможденные головы и просили ливня. На голубом небе то там, то тут проглядывали тонкие белесые пленки облаков, но без никакой надежды на дождь. Поэтому, когда легкий ветерок принес прохладу и свежесть реки, солдаты вздохнули с облегчением.

– Вот я бродяга, птица вольная, – На лице Ковыля сияла улыбка. Это почти животное самодовольство ограниченности сильно раздражало Урмана, хотя он и старался ко всем относиться с пониманием. – Сегодня тут, а завтра там. Нынче ваш брат, а потом ищи-свищи. А вы рабы, всю жизнь лямку тяните, роетесь в грязи, головы не поднимаете!

– Ты просто никому не нужен! – взорвался Серый. По ровному и правильному лицу наемника пробежала нервная судорога. – Сорняк!

– А вы? – ухмыльнулся бродяга и поднял палец к небу, придавая весомость словам.– А вы сильно нужны? Да все люди рождаются мусором и мусором помирают, никто не нужен! Но она, она дает другой путь…

– Что она дает?

– Понимание, – Ковыль был безупречным, безупречным полным идиотом. – Всех обманывают! Надо бросать быть как все и жить только для себя. Где лично мне хорошо, там и правда.

– Вот я тебе щас голову расшибу, – вмешался Торквила и потряс костлявым кулаком. – И что тогда, с таким пониманием, Тьма придет тебе на помощь? Заткни пасть!

Цельнолитой черно-белый мир Урмана давал трещину, слово за слово, но Ковыль заставлял сомневаться. «Мне плохо. Я растерян, не знаю, что хорошо, а что плохо. А если достаточно принять Тьму, раз Свет не помог? И тогда, может я обретет равновесие»? – колебался рыцарь.

Неждан, хрупкий парнишка из местных, был полной противоположностью бродяге. В другое время он бы сошелся с Марием, таким же книжником, но в отличие от островитянина, мальчишку тянуло на подвиги. Неждан жаждал боевой славы, дорожной пыли, колодезной воды и охотничьих трофеев.

– Каждая жизнь – это сказка, а человек писатель. В моей сказке будут сражения, драконы и принцессы! – смеялся веселый Неждан. – Я за Свет и солнце, зелень лугов и честную сталь!

– Вот почему исконные поморцы потеряли власть, – буркнул Серый. – Нечего было сидеть по библиотекам, пока Рюгенцы ломали городские ворота. Собрать бы все книги вместе, да и сжечь! Может, в мире стало бы поменьше романтиков и дураков.

Двадцать лет назад, когда только-только отгремели великие войны против диких кланов, рюгенцы под шумок захватили власть в поморских городах. Они были приглашены как союзники, но не захотели возвращаться. Так вместо Словенского союза появилась Лига вольных городов. Местное коренное население всей душой ненавидело хозяев.

Рота вышла из леса к вырубке перед мостом. За рекой начинался ровный тракт на Дубно, где можно было отдохнуть и пополнить запасы.

– Немного осталось, – осклабился десятник Торквила – Скоро зальемся пивом под завязку и пощупаем шлюх!

Наемник так противно захихикал, что Урман едва удержался от оскорбления. Между ним и десятником неприязнь существовала с первого знакомства.

– Засада! – Впереди колонны раздались крики. – Враги!

Солдаты сгрудились вокруг офицеров. На такой жаре совсем не хотелось драться, и Урман всей душой желал покоя. «Может это всего лишь ложная тревога»? – с надеждой подумал воин. Урман обернулся и увидел серьезные сосредоточенные лица друзей.

– …Ать! – донеслось из головы колонны и передние ряды разом тронулись вперед. Урман не расслышал приказ, но не мог не повиноваться воле толпы. Все побежали, и он тоже куда-то побежал.

– А-а-а! Убили! – заверещал кто-то. Впереди что-то грохнуло, зазвенело, будто несколько кастрюлек столкнулись между собой и, смачно булькнув, пролился суп. В открывшемся зазоре между передними Урман увидел каменный мост и маленькие фигурки на другой стороне. – Капитана убили!

Колонна рассеялась в стороны от дороги. В небе мелькнули черные полоски и метнулись вниз. Урман услышал пронзительный свист, как будто бы Ангел смерти гнал на колеснице, и стон раненных.

– Лучники! – ахнул Марий и отскочил назад. В лицо брызнуло чем-то горячим и липким. Солдат перед ним зашатался и упал с пронзенной грудью.

– Назад! Все назад! – закричал соседний десятник и осекся, харкая кровью. Случайная стрела пролетела мимо, по касательной чиркнув гортань. Наемники разбегались в стороны, стараясь вернуться в лес.

В мертвой зоне оказалось около полусотни испуганных бойцов. Раненных было мало, длинные стрелы били насмерть.

– Я таких луков никогда не видел, – признался Торквила, с силой запустив пальцы под шлем. – Огромные штуки из двух частей! Какая же силища нужна, чтобы такой натянуть? Стрелы аж по самое оперение влетают, навылет!

– Так стреляют в диких кланах, – заметил Серый. Все разом посмотрели на него. – Я видел их раньше, в… ммм, на мозаике церкви.

Урман оглядел звено и успокоился, никого не задело. Особенно он боялся за Неждана. Такие зеленые всегда гибнут первыми, потому что не способны отличить игры от жизни, и не знают, что на войне нет простого проигрыша. Есть смерть, и есть жизнь. Больше ничего нет.

– Нам надо на другой берег, – поставил задачу Торквила. Офицеров выбило первыми, поэтому десятники взяли управление на себя. – Если мы не перейдем, то передохнем с голоду или нас задавят как щенят в этом проклятом лесу!

– Так, – предложил один из наемников. – В слепую больше не идем, группа на разведку. Если враг нам по зубам, наваливаемся скопом и давим.

Наемники поддержали идею, но когда дошло до добровольцев, дело замялось. Решили тянуть соломинки, Торквила вытянул короткую. Пальцы его дрогнули, сухая травинка выпала из рук. Десятник оглядел остатки колонны и будто хотел сказать, такое, что в другое время и не услышишь от него, злобного и придирчивого к мелочам.

– Ладно, – Торквила сплюнул под ноги. Длинное лицо приняло обычное мрачное выражение. – Мы быстро!

На этот раз воины были осторожны и передвигались перебежками от дерева к дереву, стараясь как можно ближе подобраться к мосту. На засеке прятаться стало почти невозможно, но и тут разведчики скрывались за пнями и буграми.

Опять засвистели стрелы. Пока расстояние до стрелков было большое, уклониться не составляло труда, но по мере приближения лучники били точнее. Одна стрела пролетела мимо головы Урмана.

Через шумную реку вёл длинный каменный мост с небольшой сторожевой башенкой на середине. За зубцами засели стрелки с огромными луками. «Один, два, три, пять, десять»! – Урман насчитал всего десяток лучников, остановивших две сотни пехоты. Он, мнивший себя бывалым ветераном, почувствовал стыд. Все его умения были детскими шалостями, играми в песочнице, по сравнению с мастерством и выдержкой противника.