Чтение онлайн

Он встает, сует ноги в тапки, держась за стены, бредет в туалет. Кружится голова, дрожат колени и совсем, ну совсем нет воздуха! В ванной он чуть не падает от слабости, в кухне настежь распахивает окно. Ночная прохлада вливается в комнату. Он дышит, дышит, дышит... Садится у самого окна и вдруг понимает, что плачет. У него никого нет, кроме Натки, а она его бросила! Как - никого? А Ольга, а сын? Да, конечно, только это совсем другое: о них он заботится и за них боится, а любит Натку одну-единственную. Как же случилось, что ее нет больше?..

Утром перепуганная Ольга вызывает врача, и начинается какая-то чушь: чем он болел в детстве, да нет ли у него астмы, да не страдал ли он аллергией? Диме смешно: он-то знает, в чем дело, но причина, по сегодняшним меркам, просто анекдотична. Любовь... Скажите, пожалуйста... Да разве можно назвать врачу такую смешную, несовременную такую причину?

Его везут на рентген - чисто, берут анализы - норма, снимают кардиограмму - сердце работает, как швейцарские патентованные часы. Так, значит, все хорошо? Все прекрасно! А у него меж тем пропадает голос - Дима хрипит и сипит, почти шепчет. Ольга разворачивает бурную деятельность: полоскания, ингаляции - через каждые два часа, куриный бульон, паровые котлетки - прямо в постель. Она варит кисель из черной смородины, подает в чайничке клюквенный морс. Засыпая и просыпаясь, Дима неизменно видит то спину ее, то большой, мягкий живот, обтянутый выцветшим, в цветочек, халатом, то курносое, озабоченное лицо, склонившееся над ним, то болтающиеся в вырезе халата груди, когда, перегнувшись через него, Ольга подтягивает сползшую чуть не до пола простыню. Он старательно взращивает в себе благодарность - и он благодарен ей до смерти!
– но измученное сердце рвется туда, на другой край Москвы, где в маленькой комнате, на седьмом этаже серого, невзрачного дома сидит и горюет единственная в мире женщина. Пушистые, как у детей, ресницы, темные фиалковые глаза, широкие, вразлет, брови... Такая красивая, юная не по годам - может, потому, что давно развелась и не мается с нелюбимым мужем? Медвежонок, что ты наделал? Он бы ей позвонил - улучил минутку, - но голос... Услышит его хрип - испугается. А вдруг бросит трубку? Тогда уж точно - не любит. А так все-таки есть надежда...

"Послушай, я тебе все объясню, - уговаривает он Натку.
– Ну скажи, как бросить Ольгу? Она ведь даже теперь не работает: закрыли лабораторию, спровадили до срока на пенсию. А Игорь - знаешь - женился, приходит раз в две недели, и то не всегда. И друзей у нее, настоящих, как у тебя, нет, и жить без меня, как ты, она не умеет. У тебя так много всего: мама, Леночка, твои изобретения, а у нее только я и остался. Натка, помилосердствуй!"

– Дмитрий, выпей бульон. Не кривись, не кривись! Пей - выздоравливай!

Ольга садится на край постели - раскраснелась и собою довольна. На подносе большая глубокая чашка.

– Достала курицу, даже две! Открывай шире рот, а то закапаешь простыни. В магазинах - шаром покати! "Реформа, реформа... Надо отпускать цены..." Так отпускайте, чего тянуть? Может, хоть что-то появится!

Она тараторит без остановки, блестящее от крема лицо светится энтузиазмом. "Уход за больным супругом, - мысленно комментирует Дима. Рада, что немощен и лежу пластом? Рада, что весь в твоей власти? Господи, какая же я сволочь!"

– Олечка, пойди отдохни.

Через неделю забежал Костя. Притащил помидоры, оранжевые, сочные абрикосы, обрушил на друга ворох политических новостей.

– Где это видано: целых два президента!

– Так ведь Ельцин - президент только России, - просипел возражая Дима.

– Только!
– фыркнул Костя.
– Россия - и есть Союз, даже столица у нас одна. Помяни мое слово: вот-вот что-то будет...

Он как раз собирался поделиться с другом своими на эту тему глубокими соображениями, но Дима прохрипел:

– У тебя есть конверт?

– Какой конверт?
– опешил Костя.

Дима судорожно схватил его за руку.

– Костя, прошу, умоляю! У нас тут через квартал почта. Сбегай, купи штук пять, нет, десять...

Он закашлялся, задыхаясь, и откинулся на подушки. Как же он раньше-то не додумался? Он напишет ей, все объяснит, он вернет ее, пока не поздно!

3

– Значит, так, дуй в бухгалтерию, заказывай деньги, билет. В общем, знаешь. За неделю управишься?

Натка кивает.

– На всякий случай выписал аж десять дней, - не замечает начальник ее понурости.
– Завидую: июльская Ялта! Жара, море, публика легкомысленная не то что в Москве. Ты там, смотри, не влюбись!

Вадим, как всегда, полон энергии, хотя каждодневные перемены бранит неустанно.

– Погляди, что там у них происходит. Постарайся понравиться: тебе с ними работать - года два, три. А там ты у нас опять что-нибудь напридумываешь.

Он вдруг затормаживает торопливый бег слов, внимательно смотрит на безмерно усталую Натку. Что с ней такое?

– Эй, - обнимает ее за плечи, - ты меня слышишь?

– Ага.

– Натусь, - осторожно интересуется Вадим, - что-то стряслось? Как мама?

– Ничего.

– А Леночка?

– На Белом море. Там вся их группа.

– Вот как?
– искусственно оживляется Вадим.
– И что же они там делают?

– Там у них биостанция. Что-то, должно быть, делают.

– Хорошо устроились!
– преувеличенно радуется Вадим.
– Белое море, белые ночи...

Но все его восторги падают в пустоту: Натка как неживая. Галя, помнится, намекала на какой-то неудачный роман с женатиком. Уж эти мне южные встречи... Эх, девочки, девочки, все наши мужские страсти не стоят единой вашей слезинки. А ведь самой хорошенькой была на курсе, да и сейчас хороша. Что же ей так отчаянно не везет?

* * *

– А у нас Зиночка!
– радостно встречает Натку мама.
– Кушать хочешь? Мы как раз обедаем.

– Да я обедала на работе.

– Эй, сестра, - высовывается из кухни разгоряченная Зина, - а я тут все беляши поела, не возражаешь? Вкуснотища - не оторваться!

– Ты бы, Зиночка, предупредила, что забежишь, - сокрушается мама.
– Я б испекла побольше - для Ларочки.

– Ларка у нас теперь замужняя дама, отпочковалась, - хохочет Зина. Сама пусть старается!

– Ну-ну, - как всегда, соглашается с ней мама.
– Вы, девочки, тут поболтайте, а я прилягу: что-то спина разболелась.

Натка нехотя садится к столу; кофе она, пожалуй, выпьет.

– Ты чего такая смурная?
– веселится сестра.
– Ну прямо как мой драгоценный! После этих его закидонов совсем сбрендил! Целыми днями молчит, как немой, а по ночам, представь, курит в кухне. Ромео...

– А с Катей больше не видится?

– Пусть бы попробовал, я б ему показала!
– мгновенно свирепеет Зина.

– Слушай, - задумчиво смотрит на нее Натка, - дело прошлое, но тот твой сердечный приступ...

– А как же!
– покатывается со смеху Зина.
– Лажа, конечно! Ларка, кстати, и подсказала: "А ты, мать, заболей! Я отвалю на дачу, а у тебя что-то с сердцем. Призови спасти!" Новое поколение уж как-нибудь нас поумнее; своего не упустят, не отдадут!

Натка молчит.

– Ну, что?
– кричит Зина.
– Вовку, что ли, жалеешь?

– Нет, - коротко отвечает Натка.

– А то я не вижу!
– расходится Зина.
– Ты б еще ее пожалела, блядищу эту! Оно и понятно: рыбак рыбака видит издалека!