Чтение онлайн

– А что мне дали твои драгоценные книги? Ну скажи, что?
– наступает Лена, и Натка с печалью думает, что это уже не ее слова и не ее мысли.

– Взгляд на мир, вот что... Эти книги станут между вами стеной, и очень скоро.

Слабость такая, что кружится голова. Лена взглядывает на мать и пугается.

– Ну, ладно, ладно, - бормочет она.
– Ни за какой замуж я пока что не собираюсь.

– Ты только биофак не бросай, - просит Натка.

– Не брошу, - великодушно обещает Лена.

К биофаку ее готовил Дима. Радовался, что Леночка станет биологом. Опять Дима...

– Приготовься: первый год будет невыносимо, - предупреждала Галя. Потом станет легче.

– Но я не выдержу!
– рыдала Натка.

– Выдержишь... Все выдерживают.

Галя знала, что говорит: ее муж умирал долго, мучительно.

– Я даже не могу приходить к нему на могилу, - исходила слезами Натка.
– Почему? Скажи, почему?

– Ты знаешь, - отвечала Галя.
– Там есть права.

– А у меня?

– У тебя - нет. Любовь часто бесправна...

Уже совсем темно, а Натка все сидит за столом, не зажигая огня. Как странно, что Дима никуда не делся и совсем ее не покинул. Как хорошо. В чем-то стал даже ближе, потому что не с кем его делить и никуда он от нее не уходит. Может, как раз об этом он и писал, словно предупреждая? Перед смертью старался все объяснить? А она не очень-то его поняла. Сейчас понимает: души их слились воедино.

Натка смотрит в окно, на потемневшее небо с первой звездой. "Я же ни во что такое не верила, - думает она, - а теперь все время чувствую его рядом. Может, я сошла с ума? Но с ума сходят, говорят, незаметно, и таких вопросов себе не задают..."

– Что ты сидишь впотьмах?

Мама вошла так тихо, что дочь ее вздрогнула. Вспыхнул, ударил по глазам свет.

– Скорее включай вторую программу! Там сейчас Зину будут показывать!

Мама так и светится торжеством: ее старшая дочь процветает, у нее наконец-то все хорошо, все прекрасно!

– Российский канал?
– встает из-за стола Натка.

– Ну да, я же говорю, вторую программу!
– Мама суетливо усаживается в кресло.
– Где все они заседают... Скорее, а то пропустим!

Натка включает телевизор. Чтоб не обидеть маму, садится рядом.

– Знаешь, как ее ценят, - со скрытой укоризной в голосе говорит мама.
– Помощник депутата - это, знаешь ли, не какой-нибудь инженер.

Она взглядывает на дочь. Та молчит.

– У них и буфет свой, и обеды! А какая загородная вилла!
– Мама, чуть запнувшись, старательно выговаривает новое, зарубежное слово.
– Они там вроде работают, что-то обсуждают, решают, но в основном отдыхают, конечно. Зина и Ларочку свою там пристроила, и ее мужа. Ты бы тоже попросила, а?

– О чем?
– рассеянно спрашивает Натка.

– Чтобы она тебе помогла!
– сердится на ее непонятливость мама.

– А мне не нужна помощь, - устало говорит Натка.
– И в обслугу я не гожусь.

– Ну зачем ты так?
– обижается мама.

На экране зал заседаний. Коренастые депутаты с удовольствием новичков нажимают кнопки... А вот и фойе: перерыв.

– Где же Зина?
– волнуется мама.
– Ох, вот она! Смотри, смотри! Софья Петровна хватает Натку за руку, стискивает, трясет.
– Видишь, видишь?

Через парадный зал идет Зина - нарядная, деловая, с листками в руках. Проходит совсем близко от камеры, стрельнув в объектив глазами.

– Ну, видела?

И тут звонит телефон. Софья Петровна радостно хватает трубку.

– Смотрели?
– захлебывается от восторга Зина.

– А как же!
– кричит в ответ Софья Петровна.
– Какая же ты у меня красавица! Только очень уж быстро...

– И Натка видела?
– ревниво спрашивает Зина.

– Да-да, конечно!

– Ты ей сказала, что я могла бы похлопотать?

Софья Петровна испуганно косится на младшую дочь.

– Не-е-ет...

Натка догадывается, о чем примерно идет речь. Бедная мама! Как она сдала за последний год... С Наткой ей неинтересно и скучно - та все больше молчит и о чем-то думает, - с Зиной теперь месяцами не видится. А как же! Зина ведь - государственный человек: пропадает на сессиях и приемах, непременная участница всевозможных шествий и манифестаций. Недавно со своим депутатом слетала в Париж: устроила ему грандиозный скандал и слетала.

– Знаешь, как он перетрусил?
– смеялась Зина.
– Я ему, прохвосту, все высказала! Я за него расписываюсь, голосую, а как Париж... Он мне - воды, а я как двину стакан, все бумажки его залило...

Молодец Зинуля: своего добьется всегда, не то что Натка. Приехала радостная, нарядная - специально пришла показаться, - привезла матери маленькую такую баночку с джемом.

– Ну что ты, Зиночка! Зачем тратилась?

– А они там лежат на столах - бери сколько хочешь.

Натка как-то странно хмыкнула, и Зина обиделась. А Софья Петровна поставила баночку на стул, рядом с кроватью, открывать не стала. Пусть постоит, такая прелесть!

Да, девочки ее раздружились... Софья Петровна сидит в кресле, думает свои горькие думы, покачивая седой головой с жиденькими волосиками, беззвучно шевеля сухими губами. Натка набрасывает ей на плечи шаль:

– По-моему, тебе холодно.

"Вот, Дим Димыч, какие дела, - продолжает она свой обычный разговор с Димой.
– Скажешь, надо терпеть? Стараюсь... И вот что еще я решила, Дим: пора возвращаться мне к чертежам, хватит ерундой заниматься, правда? Даже если за нее хорошо платят. Не может быть, чтобы все, что я знаю, было бы совсем никому не нужно! Завтра поговорю с Вадимом, обещаю тебе, не смотри на меня так укоризненно..."

– Мам, пожевать есть?
– В кухню влетает Лена, врубая по пути телевизор.
– Ух ты, картошка!

Грохот очередной бит-группы заставляет содрогнуться посуду в шкафу.

– Сделай потише, - просит Натка.

– Что ты, мам! Такие крутые ребята! Слушай, что было на факультете...

Она ест картошку, с хрустом грызет огурец и рассказывает, рассказывает...

– Что вы тут делаете?
– входит в кухню Софья Петровна.

– Садись, бабуль!
– кричит Лена.
– Смотри, что я купила к чаю!