Чтение онлайн

– Понимаешь, Грегор, я требую от наших ребят терпимости и терпения. Нельзя лбом прошибать стены. Мы имеем дело с людьми, отличными от нас по всем параметрам. И мы не можем требовать от них, чтобы они сразу приняли наши ценности... Я уже больше трех лет "обрабатываю", извини за грубое выражение, короля, пытаюсь облагородить его, просветить... Он слушает очень внимательно, а потом вдруг переводит разговор на то, что он должен возглавить поход на один из городов, жители которого запоздали с выплатой дани...

– Марк, ты всерьез думаешь, что Мазу можно перевоспитать?

– Но вы же видите, как я стараюсь сделать это!
– восклицает Марк с трагической ноткой в голосе.

В конце улицы живет гончар. За неделю до моего прибытия он должен был принести во дворец кувшины, помеченные печатью королевского ключника. Он не смог этого сделать - перед закладкой кувшинов для обжига в печь с высокой печной трубы свалился камень и перебил их. В назначенный день горшечника навестил жрец с двумя солдатами. Мастера и всех членов его семьи секли до крови. Секли даже маленьких детей!

– Марк, ты должен высказать владыке все, что мы думаем по этому поводу! Это же безнравственно!

– Не думай, что я ничего не делал, - быстро проговорил Марк, - до нас подобные "преступления" наказывали смертью.

Едва мы поравнялись с домом несчастного, как дети его, увидев нас, с визгом бросились в дом, а сам гончар и его жена опустились на четвереньки. Так нас еще не приветствовали. Откуда у них этот страх? И только оглянувшись, я понял, в чем дело. В нескольких шагах за нашей спиной стояли два жреца. Их лица были искажены злобой. В моем взгляде они увидели гнев и презрение. В их планы не входило раздражать нас, землян, - они тут же напустили на свои постные лица выражение равнодушия, опустив веки. Они смиренно склонили головы; гончар и его жена лежали на земле у наших ног.

Для них я был лицом, близким к Икенду. Первым побуждением было вырвать у жреца посох и хорошенько поколотить достойных слуг своего недостойного хозяина, установившего в городе режим жестокого насилия. Сдержав свой гнев, я сказал, чтобы жрецы немедленно убирались вон. Они стояли, тараща на меня испуганные глаза. Тогда я сделал соответствующий жест рукой, они развернулись и быстро пошли в сторону дворца. Я наклонился, чтобы поднять с земли валявшуюся у ног чету, но был остановлен Марком:

– Грегор, не смей! Не прикасайся к ним!

– Почему?

– Они принадлежат к низкому сословию, а мы здесь приняты, как равные Мазу. Мы можем прикасаться только к жрецам!

– Черт побери, не знал я этого раньше, а то прикоснулся бы кулаком к противным мордам жрецов. Вечно они торчат за нашими спинами!

– Здесь очень строго следят за исполнением законов. Если представитель высшего дотронется к низшему - это считается грубым нарушением, - пояснял Марк.

– Меня приняли здесь как брата Икенду! Для брата Икенду законы Мазу ничего не значат!

– Грегор, не мели чепуху! Ты можешь паясничать перед Мазу, а зачем притворяться перед нами? Уж если я за столько времени ничего не добился, то что можешь сделать ты?

Я дотронулся до плеча гончара - он вздрогнул. То ли ожидал удара, то ли еще чего. Его спина хранила следы истязания.

– Вставай и не бойся!
– сказал я, помогая ему встать. Он глядел на меня глазами затравленного зайца.

– А переводить с одного языка на другой тоже запрещено?

Марк двинул плечом. Он был раздосадован:

– Ты считаешь, что делаешь добро, да?
– с вызовом спросил он.
– Так знай, ты сделал зло. Этого несчастного сегодня же ночью утопят. И если только его одного, то это будет меньшее зло. Могут утопить всю семью!

Я поднял с земли гончара и его жену и подвел их к воротам. Они дрожали, не смели поднять глаз. Вокруг нас уже толпились зеваки. У них были строгие, невозмутимые глаза. Я погладил пострадавших по плечам:

– Не надо бояться, - сказал я на божественном языке Ного. И на своем добавил: - Марк, переведи им: - Вы не должны бояться меня. Я вас люблю. Икенду тоже вас любит. Я люблю всех жителей города независимо от того, пороли их или не пороли. Слушайте, это говорит брат Икенду!

Подняв руки, я повернулся к туземцам, запрудившим улицу. Они с удивлением и страхом смотрели на происходящее. В толпе, то в одном, то в другом месте мелькали фигуры в белом. Я видел их злобно сверкающие глаза... Марк перевел мои слова. Сделал это с неохотой, но ему не оставалось иного. Когда он закончил, лица у жителей посветлели, раздались восторженные крики. Все они разом смолкли, когда в толпе послышались угрозы жрецов. Туземцы поспешно разошлись. Марк побледнел:

– Ты сумасшедший, Грегор! Через несколько минут Мазу будет знать обо всем!
– встревоженно говорил Марк.

Ну и плевать, думал я. Он сам объявил на площади, что я брат Икенду, а, значит, могу поступать, как нахожу нужным.

– Но мы не знаем в деталях, что для них Икенду!
– сказал Марк.
– До сих пор я ничего о нем не слышал. Они упоминают других богов... Возможно, у этого бога есть какой-то авторитет. Но что произойдет, когда твой спутник проснется и всем станет ясно, что он не тот, за кого его приняли?

– He беспокойся, Ного очень смышленый человек. К тому же, с ним разговариваю только я. Даже если не удастся удержать его в ипостаси лесного бога, он сам, своим умом, своей силой, ловкостью и находчивостью завоюет себе авторитет даже в глазах Мазу.

– М-мда!
– задумчиво протянул Марк, - и для тебя, и для твоего дикаря то, что ты говоришь, - небольшое утешение. Он пока спит, остается Икенду... Он - бог до своего пробуждения. Не думай, что Мазу и его окружение такие тупицы, что проглотят все, что им ни подсунешь...

Вечером того же дня ко мне подошел Марк. Он был встревожен:

– Мазу хочет говорить с тобой... Собственно, с нами. Сейчас подойдет Вэл... Боюсь, заваривается каша.

– Чего же хочет верховный жрец?

– Кто знает, чего он хочет! Боюсь, ты его недооцениваешь!.. Надо будет взять с собой и Тена Линга - он лучше всех нас владеет местным языком. Мазу очень уважает астрономию, к тому же... Этот Ного, он еще не пришел в себя? Вэл говорит, что он может проснуться в любой момент, почти не получает снотворного.

– Интересно! Мне он этого не говорил...
– сказал я, поворачиваясь к двери, в которую как раз входил Вэл.
– Вэл, почему ты не сказал мне, что Ного может проснуться?

– Я решил не давать ему снотворное. У него непорядок с сердцем, довольно резко ответил врач, - попробуем наш прибор!

В руках Вэла я увидел прибор - небольшую коробочку с проводком, заканчивающимся пластинкой в форме полумесяца. Мне он знаком. Это "няня" из гибернатора. Значит, Ного будет оторван от действительности неопределенно долгое время!