Чтение онлайн

Эмбер смотрела на закреплённый кнопками список совсем недолго. Сорвав его не снимая кнопок и поворачиваясь в маленьком прыжке, она подняла список к моему лицу и, тыкая пальцем в бумагу радостно доложила:

– Я выбрала!

Её пальчик указывал на номер двенадцать.

Что? Исландия? Сейчас декабрь, а мы всю тёплую часть года провели в холодном море. И опять в холод? Но она хотела именно туда, наслушавшись моих рассказов, про скалы и традиции местных. Хотела увидеть северное сияние. Декабрь для этого идеально подходит, подумал я.

Ну, чтож, Исландия, так Исландия.

Через несколько дней мы сели на корабль и отправились к холодным фьордам. Путь занимал всего пару дней, не более. И мы провели их в каюте, лишь изредка вылезая на пронизываемую ветрами мокрую палубу.

На второй день нашего плавания мы взяли по чашке гадкого корабельного кофе и выбрались наружу. Корабль шёл медленно, казалось, что он стоит, его движение выдавал только гул дизеля. До места назначения было несколько часов пути. Было около трёх часов дня, но зимой в этих широтах темнеет рано, и уже надвигались сумерки.

Подойдя к перилам, мы остановились, в большей степени используя горячий кофе для согревания рук, а не для питья. Эмбер заметила вдалеке остров с работающим маяком, но это была не Исландия, мы шли мимо. Издалека было невозможно точно оценить его размеры, к тому же остров был словно окутан слабым туманом, белой пеленой. Не более чем обычный путевой остров с маяком, камень в океане раздумывал я. Но Эмбер не унималась и задавала вопрос за вопросом:

– А что это за остров? А зачем там маяк? А как он светит? А почему там туман, а вокруг нас нет?

С каждым вопросом я приоткрывал рот, чтобы дать ответ, но меня перебивал следующий и следующий:

– А кто там живёт? А там есть животные? А людей много?

Незаметно улыбнувшись, я оставил попытки что-либо ответить. Казалось, что её тянуло к этому острову и кружащемуся свету маяка, как мотыльков манит свет лампы ночью. Эмбер всё сыпала вопросами, дёргая меня за рукав. Я поддался, и мы пошли к бортовому 1 разузнать.

Мы остановили первого попавшегося члена экипажа, которого встретили на палубе, и Эмбер переключила свой поток вопросов на него.

Оказалось, что это остров, входящий в состав Исландии и с этой стороны видно только часть большого архипелага. Маяк стоит на краю, на маленьком отдельном камне площадью всего в два-три квадратных километра или даже меньше и этот остров называется непроизносимым Исландским названием. Название происходило из старой Исландской легенды. Если верить истории, внутри острова есть небольшая полость, в которую можно попасть проплыв под водой и в этой полости живёт некий дух, проклинающий всех, кто прибыл на остров с дурными намерениями и дающий своё благословление тем, кто поднялся по этим мокрым, отвесным скалам – с добрыми. Сам остров загнут, и образует форму сильно закрученного банана, с небольшой бухтой внутри. Именно благодаря этой бухте на остров получилось причалить много лет назад и возвести там всего несколько построек, главной из которых был маяк, а остальные – служебные, хижина смотрителя, маленький ангар и порт для парома на архипелаг, а так же служебные постройки вроде амбара или склада. Размер острова и его рельеф не позволили построить больше ничего, и не были примечательны для туристов, поэтому судьба путеводного острова была ему предречена.

На основании непроизносимости названия и истории, моряки назвали остров просто – Холлоу Бей 2 .

Эмбер хотелось узнать, видно ли оттуда северное сияние. Бортовой ответил, что несколько хуже, чем на самой Исландии, но видно будет. Вдруг Эмбер задала, как мне казалось тогда, глупый вопрос:

– А можно вы нас там высадите?

Я опешил, мне казалось, она понимает, что корабль – это не такси и по запросу не останавливается у каждого встречного острова в океане.

Бортовой ответил, что это невозможно. Не только потому, что корабль не отклоняется от курса и это опасно и запрещено, но и потому что на этом острове нет порта подходящего размером для нашего корабля. Почти по всему периметру там отвесная скала и добраться туда можно только с прилегающего архипелага и только на местном пароме, да ещё и погода должна способствовать переправе по бурной воде.

Эмбер немного расстроилась. Я не мог понять, почему её так туда манило, но было видно, что её глаза горят.

Отложив этот факт в своей памяти, я взял её за руку, и мы прошли на корму, за время нашего маленького расследования – остров уже остался позади. Проводив его за горизонт, мы направились перекусить в столовую, а после вернулись в каюту и завалились спать. В порт Рейкьявика прибудем ночью.

Мне бы не хотелось описывать наше пребывание в Исландии. Не потому, что её посещение было сопряжено, с какими-то ни было, неприятностями, скорее наоборот – всё было прекрасно и именно поэтому я не хочу воспоминать всё излишне глубоко, детально. Теребить старые раны, это знаете ли, даже после смерти крайне неприятно. Скажу лишь одно, наша поездка удалась.

Рейкьявик сильно изменился с момента моего последнего одиночного визита, но, даже не смотря на это, присутствие рядом Эмбер изменяло его цвета до неузнаваемости. Я представлял, как могут измениться все другие страны и места, как они окрасятся невообразимыми цветами, недоступными для моих глаз ранее, окажись я там вместе с ней.

Было стойкое ощущение, что все года ранее я был дальтоником, и не различал большинство цветов, довольствуясь преснотой имеющихся, но сейчас… Сейчас всё стало совсем иначе. Моё зрение излечило присутствие рядом Эмбер, тепло её крошечной руки сжимающей мою ладонь расходилось по всему телу с каждым новым прикосновением и добиралось до самого центра глазных яблок, заливало там всё неисчислимыми потоками цветов.

Даже одинокий луч света, в полной темноте проходя через призму, разделяется на множество составляющих его оттенков. Эмбер была моей призмой.

Как я уже говорил ранее, в Исландии было прекрасно, как и время проведённое там вдвоём. Мы провели там месяц и даже доплатили за аренду жилья ещё на недельку, так не хотелось возвращаться в Америку, пусть там и ждал нас дом. Но бытовые дела тянули назад и мы вернулись.

Отбытие состоялось всё из того же Рейкьявика, всё такой же покрытой одеялом северного сияния ночью, как и в момент прибытия. Этот вечер перед отправкой мы провели сидя прямо на камнях недалеко от порта, подстелив поверх влажных булыжников большой плед, который Эмбер тащила с собой в отдельном чемодане ещё на буровую. Мы решили отметить последний день пребывания здесь, последний день видимых миражей местного неба, и для этого я купил отличную бутылку вкуснейшего портвейна. Поддавшись на уговоры продавца, что к этой бутылке грешно не брать кусок местного сыра – я взял и его.

Сыр, портвейн, сияние и мокрый от влажных камней плед. Эмбер прижималась ко мне. Так заканчивался наш последний Исландский вечер. Эмбер выпила больше меня, и по прибытию корабля мне пришлось едва ли не нести её на руках до каюты корабля, что прибыл забрать нас и отвезти домой.

Портовые прожектора пробегались по его корпусу своим жёлтым светом, перекрашивая красный цвет в лиловый и освещая название – Sailors Love 3 .

Стояла ночь. Она опоясывала всё вокруг, от мелких камней, до корпуса корабля и всего острова. Путь до каюты был труден, но успешно мною преодолён. Эмбер уложена в кровать, а багаж разложен по полкам и немногочисленным шкафам нашей маленькой каюты. Слегка уставший я вышел на палубу. Корабль тронулся, прощаясь напоследок со светом порта отвальным гудком. Дизель заурчал и через пару часов пути корабль был один в окружении темноты и собственных огней, медленно, гулко гудя он пробирался сквозь темноту, словно она была жидкая, как море бьющее об борта.