Возвращение
Шрифт:
Харпли встрепенулся; последняя фраза задела его.
– По-вашему, мы недостаточно цивилизованы?
– спросил он удивленно.
– Как раса вы слишком молоды. Для того, чтобы достичь зрелости, нужны многие тысячелетия.
– Но мы пока что не нашли еще в Галактике более цивилизованной расы, чем наша, - сказал Харпли с вызовом.
Джаат помедлил, подыскивая, вероятно, нужные для ответа слова.
– Ребенок поступает, не задумываясь о будущем, - сказал он наконец. Молодые расы ведут себя так же. Вы, люди, развиваетесь, не давая себе труда подумать о границах, налагаемых самой природой. Вы неразумны. Вы хищнически относитесь к природным богатствам, вы истощаете почву, не зная предела. Разве так может поступать раса, достигшая зрелости?
– А что же нам еще делать?
– растерянно спросил Харпли; в его голосе уже не было той уверенности, как прежде.
– Вам надо было развивать то, что кроется в вас самих... А теперь, сказал джаат, уставший, по-видимому, от разговора, - нам нужен ваш ответ.
Симмонс сделал беспомощный жест рукой. Харпли промолчал.
– Ну, что ж, тогда мы примем меры.
* * *
Они повернули назад, к городу, и шли молча, погруженные в свои мысли. Когда они достигли места, с которого открывался вид на долину, Харпли схватил Симмонса за руку.
– Смотрите!
– воскликнул он, показывая вперед.
Симмонс почувствовал вдруг, как дурманящая тяжесть навалилась на него и во рту появился металлический привкус. Там, где должны были стоять домики ферм, простиралась теперь дикая, девственная равнина!
Почва под ногами у Симмонса потеряла вдруг свою твердость, она вздрогнула и осела. Потрясенный, он стоял и смотрел остановившимся взором на город, раскинувшийся впереди. Он увидел, как его очертания вдруг стали расплываться, город как бы сплющился, он потерял объемность. И внезапно, у него на глазах, сжался к центру. Прошла минута: долина была теперь пуста. На ней не осталось ничего, кроме деревьев и скал.
– Боже милостивый!
– Подавленные рыдания Харпли вывели Симмонса из состояния оцепенения; ногти судорожно сжатых пальцев этнографа глубоко вонзились ему в руку.
– Вирджил!
– Пронзительный голос Харпли был лишен какой бы то ни было выразительности.
– Я понял секрет джаатов. Это время! Они могут им управлять...
Вдруг раздался глухой взрыв... И Харпли исчез. Симмонс раскрыл рот, но его крик был задушен наступившей внезапно тишиной.
Эпилог
Вот уже около тридцати шести часов колонисты, оставшиеся в гигантском звездолете и собравшиеся на посадочной площадке, с тупым терпением ожидали окончания переговоров, которые вели их послы с туземцами планеты Удина.
Для Вирджила Симмонса его четырнадцать лет были тяжелым возрастом. Он был еще слишком юн, чтобы старшие относились к нему как к равному, и в тоже время слишком взрослым, чтобы играть с детьми в зеленом снегу.
К концу вторых суток три посла вернулись. У них был все тот же официальный вид. Один из них крикнул: "Нам не позволили здесь остаться!"
Симмонс швырнул в сердцах зеленый снежок, который он скатал в руках, и с тоской посмотрел на широкую долину у подножия сопки. На какой-то короткий миг ему показалось вдруг, что он увидел там, внизу, колонию. И каким отчетливым, явственным было это видение! Потом навалившаяся пустота стерла это видение в его мозгу, и он направился к колонистам, столпившимся вокруг звездолета.
Их долгое странствие не было закончено. Они не нашли еще себе новой родины...