Возвращение
Шрифт:
До «Элиты» Денис добрался в сумерках. Он вошёл в бар, пересёк его, привлекая внимание своим экстравагантным видом, и очутился у Графа. Похоже, тот занимался чем-то на компьютере, но услышав посетителя, сразу прекратил работу, и Денис, как обычно, увидел на экране шаровидные кубы. Хозяин повернул стул и вопросительно взглянул на гостя:
– Ну как? Что не на щите, вижу, а со щитом ли?
Денис гордо раскрыл контейнер. Наступал миг торжества. Увы, он действительно оказался всего лишь мигом. Граф равнодушно бросил:
– А-а, медуза и гравиконцентрат, набор начинающих. Ладно, не отчаивайся, хоть что-то лучше, чем совсем ничего. Давай сюда свою мишуру.
Денис выгрузил артефакты в подставленные ему коробки, пересчитал поданные деньги, вспомнил снорка, всю сегодняшнюю усталость, и решил, что со справедливостью в мире есть определённые проблемы. Граф, уже оглядевший костюм мальчика и заметивший изменившееся выражение его лица, пояснил:
– Я не предприятие, за вредность не доплачиваю, за риск тоже. Товар – деньги, и вся формула.
Денис повернулся и пошёл в зал. Запахи, тянущиеся оттуда, уже давно напоминали, что он забыл про свои замечательные консервы и даже не пообедал сегодня. Однако, НЗ трогать не стоило, и мальчик подошёл к стойке. Сразу же рядом с ним возник один из завсегдатаев и, хлопнув по плечу, заявил:
– О чём гласит основное сталкерское правило поведения в баре? Первую находку надо обмыть со всеми присутствующими. Остальные по желанию, а первую – это уж как положено, чтобы, значит, и дальше ловилось. Так что угощай, брат!
Денис затравлено огляделся. За столами сидело человек восемь, цену водки в этом заведении он знал. Разом улетало две трети заработка. Он подумал, что может быть кто-нибудь заступится за него, пожалеет по малолетству, поставит на место этого пьяницу, дышащего рядом застарелым перегаром. Но все молчали, а Александр, материализовавшийся для предупреждения вероятных недоразумений, ободряюще улыбнулся и шепнул:
– Он прав, так принято. Не стоит нарушать традицию и наживать врагов. Клянусь, такое только после первой находки. Да ты не волнуйся, я плесну им самого дешёвого.
Обречённо вздохнув, Денис кивнул. Пока официант элегантно разносил холодную водку в запотевших рюмках, и все вразнобой прославляли рождение нового сталкера, тот отсчитывал деньги. Оставалось на одну еду. А что делать завтра? А потом, если ничего не попадётся? Но тут повар, наблюдавший за событиями в баре из приоткрытой двери кухни, поманил Дениса к себе. За две недели он привык к работящему пареньку и теперь шёпотом поведал ему, что готов всё оставшееся время кормить его почти даром, то есть продавать лапшу всего в три раза дороже, чем в магазине, а остатки солдатской еды, если таковые будут, скармливать совершенно бесплатно. «Как собаке», - подумал Денис, но обижаться сил не было. Да и на что обижаться? Повар был искренне уверен, что делает доброе дело.
После ужина мальчишка с огромным трудом заставил себя привести в порядок одежду и завалился спать на свободную койку в комнате охранников, понимая, что завтра в семь утра он просто обязан отправиться на поиски и найти что-нибудь более ценное, иначе за оставшееся время он не накопит даже на обратный билет.
11
Шагая по заросшей молодой полынью бывшей просёлочной дороге, я продолжал обдумывать план поисков Дениски. Мысль об обращении к военным я отбросил сразу: как именно они отыскивают и выдворяют из Зоны, помнилось очень хорошо. Спросить учёных? Но они, как истинные служители науки, думают только о своих экспериментах и наблюдениях и не запомнят мальчика, даже если проведут с ним бок о бок целый день. Интересоваться у каждого встречного сталкера? Этак жизни не хватит, не то, что командировки. Ладно, доберусь до места, а там буду действовать по обстановке.
Деревянный посёлочек, который был жив в моей памяти, сменился таким роскошным, по местным меркам, населённым пунктом, что я даже немного растерялся. Маленькие, но добротные домики имели дворы или палисадники; выделялось цыплячье-жёлтой окраской почтовое отделение; а бар, судя по наружной рекламе, предлагал не только еду и выпивку, но даже вечерний бильярд и ночной стриптиз. Однако! Растёт общество.
По улице, не обращая на меня внимания, то и дело проходили люди. Я выбрал мужика в годах и рискнул его остановить:
– Батя, не знаешь, туда ли я попал? Мне бы бар, где четверть века назад Михалыч хозяйствовал.
Он смерил меня с ног до головы удивлённым взглядом и только потом ответил:
– Эва, куда хватил! Зона-то давно расширилась, слыхал, небось? (Я кивнул). Скачком, значит, раз – и здравствуйте, я тут. Тот посёлок она сразу и заглотила. Все, значит, вещи в охапку, и подались границу догонять. Так что в баре твоего Михалыча давно уже, верно, кровосос какой-нибудь шустрый заправляет, по сути родня прежнему хозяину.
– А сам Михалыч где?
Мужичок насторожился:
– А ты кто таков будешь? Не из органов, случаем? Так мы тут живём, никому не мешаем, официально, значит, прописаны. Я вот при баре уборщиком работаю и сторожем. Даже книжка трудовая имеется.
Я успокоил его, уверив, что не из органов и вообще нахожусь здесь как частное лицо. Просто, мол, потянуло взглянуть на места своего детства. Мужичок прищурился:
– Даже детства? Детства, говоришь… А как тебя в том самом детстве кликали?
– Крошка Ру, - отчеканил я без запинки. В лице мужичка мелькнуло узнавание:
– Так-так. А за периметр-то ты один бегал или с кем-то?
Перед глазами как живой встал мо наставник, мой проводник, мой друг.
– С Чижом я ходил. Погиб он. Военные убили.
Мужичок махнул в сторону крепкого бревенчатого дома и взял меня за рукав:
– Пошли вон ко мне, поговорим. Мне на работу к вечеру, времени вагон и маленькая тележка.
Я, конечно, согласился. Мы перешли дорогу, открыли калитку и попали в маленький аккуратный дворик. Наличники дома были покрашены голубым, а на клумбах радовали глаз первые цветы. Я не удержался:
– А чего же такую красоту за глухим забором держать?
– Глухой забор от гостей непрошенных бережёт. Особенно от двуногих. По мне, так и вообще всяко пестроты не надо. Я за годы к серо-коричневым тонам привык. Это хозяйка моя чудит.
Ну конечно, тут чувствовалась женская рука, как же я не понял сразу! В домике тоже было всё аккуратно. Самодельные половички, узорные занавески, даже рыжий кот на подоконнике.
– Раздевайся, гостенёк, сейчас стол накрою, как смогу - баба моя на работе.