Возвращение
Шрифт:
- Язык мой – враг мой! – засмеялся бывший милиционер и надолго замолчал.
Уже через неделю после оглашения приговора Шелехова оказалась в исправительно-трудовой колонии в автономной республике Коми.
- Страх колючей проволокой окутал души людей. – Думала Александра по пути в лагерь. – Они отреклись от всего - от сказанного, от сделанного, от близких. Поразительно, но родственники даже боялись просить выдать им тела погибших - мужа, отца, сына...
Она вспомнила, что когда оглашался приговор, то в зале суда неистово аплодировали.
- Поняли, что лезть на рожон не стоит. Хлебнули... Такое у нас не повторится.
Однако вскоре в Ростове-на-Дону сотрудниками Комитета Государственной безопасности были обнаружены лозунги:
- «Да здравствует Новочеркасское восстание!» и «Вива, Новочеркасск!».
Уставший за наряжённую жизнь "Запорожец" деловито тарахтел по знакомому до последней ямы асфальту. Шаповаловы выехали рано утром, чтобы к ночи оказаться дома.
- Ты поспи пока. – Сказал молодцеватый генерал жене.
– Путь из Москвы до Ростова не близкий.
- А ты как?
- Мне нужно о многом подумать… - улыбнулся Иван Матвеевич. – Задремать не получится!
Генерал Шаповалов, опережая дальнюю и тягучую дорогу, размышлял о грядущих ростовских делах и вспоминал недавние события.
- Какая невероятная глупость!
– то, что произошло на его глазах, не давало покоя.
Солдатская совесть настойчиво взывала к действиям. Поскольку власти всячески замалчивали случившееся, он сразу предпринял попытки придать его гласности.
- Пересмотрел накануне тома Ленина, в которых тот даёт оценку Ленскому расстрелу и Кровавому воскресенью. – Через месяц после трагедии он признался жене. – Очень похоже…
- Ты бы Ваня вёл себя осторожнее!
- Все мы боимся потерять свои должности, - буркнул он, - а в итоге теряем людей… Так и на войне было.
Шаповалов решил обратиться к писателям и направил несколько писем в Союз писателей СССР на улицу Воровского в Москве с подробным изложением Новочеркасской трагедии.
- Партия превращена в машину, которой управляет плохой шофёр, часто спьяну нарушающий правила уличного движения. – Написал генерал.
– Давно пора у этого шофёра отобрать права и таким образом предотвратить катастрофу.
С женой Екатериной Сергеевной посоветовался, какую ставить подпись.
- Боюсь я за тебя… - призналась женщина. – Подпишись псевдонимом…
Она здраво рассудила, что если поставит свою – подвергнет риску всю семью, а дети – Нина и Володя – только становились на ноги.
- Только ради вас, - Сказал Шаповалов, - тогда подпишусь "Неистовый Виссарион».
- Это в честь Белинского?
- И с намёком на отчество товарища Сталина…
Вспомнив эти события, Иван Матвеевич улыбнулся, ему не было стыдно за свои действия. Отныне он внутренне был готов к любым неожиданностям.
- Накажут тебя! – заплакала жена, когда ушло первое письмо.
- Я не боюсь резких колебаний! – твёрдо сказал супруг.
- А детям как жить?
- В конце концов, - заметил генерал, - у нас сейчас не 37 год…
- В нашей стране он может начаться каждую минуту!
И вот ровно через месяц Иван Матвеевич понял, что, похоже, амплитуда колебаний начала нарастать. На первом же посту ГАИ машину неожиданно остановили:
- Куда следуете, товарищ генерал?
- Домой еду сержант.
– Шаповалов даже задохнулся от гнева.
Его в генерал-лейтенантском мундире со звёздочкой Героя посмел остановить постовой милиционер и ещё с наглым вопросом суётся.
- Какое твоё дело? – спросил покрасневший водитель.
– Права у меня в кармане... Показать?
- Счастливой дороги!
Милиционер вежливо козырнул и, щурясь от солнца, отступил в сторону. Иван Матвеевич краем глаза увидел за спиной улыбающиеся физиономии молодцов в штатском.
- Чего они так ухмыляются? – удивился он.
"Божья коровка" небесного цвета покатила дальше. После отдыха на подмосковной даче Шаповаловы умиротворённо возвращались в Ростов к месту службы. Муж исполнял обязанности командующего Северо-Кавказским военным округом, поскольку предшественника генерала Плиева отправили советником на Кубу.
- Больше похоже на ссылку! – сказал бывший командующий.
- Думаешь за Новочеркасск?
- Всё может быть…
При въезде в Тулу сцена повторилась. Вежливое козыряние гаишника и тот же бесцеремонный вопрос:
- Куда направляетесь?
- На кудыкину гору! – вспылил генерал.
- Хорошо, можете ехать.
- Что творится, Катя? – спросил он у проснувшейся жены.
- Как сговорились, – заметила зевающая женщина. – Ты Ваня только не волнуйся.
Она как всегда оказалась права. Очевидно, работники ГАИ действительно сговорились и тормозили автомобиль на каждом посту. Даже перед Ростовом милиционер вытянул вбок полосатый жезл:
- Откуда едете, товарищ генерал?
- Откуда?.. От верблюда!
Действовала система продуманного психологического давления. Когда они въехали в город, ближайший квартал перед домом синел милицейскими кителями, пестрел штатскими с офицерской выправкой и государственными машинами. Только повернули с Ворошиловского проспекта во двор, тут как тут начальник особого отдела округа, который сказал официальным тоном:
- Мы обязаны осмотреть Вашу машину...
- Раз обязаны, - разрешил уставший генерал, - смотрите.
Два серых пиджака уже сноровисто засуетились у багажника. В тени дома с потаённым любопытством взирали на онемевшего Героя Советского Союза ещё несколько серых пиджаков с похожими галстуками.
- По какому праву? – выдохнул Иван Матвеевич и покраснел от раздражения.
- Документы на обыск имеем, – сухо промолвил главный особист округа и добавил: – Пройдёмте в квартиру.
Ключ в замке не проворачивался. А в затылок нетерпеливо дышали штатские чины. Они-то уже побывали в квартире, потому и замок заклинило.