Возвращение
Шрифт:
В конце шестидесятых годов двадцатого века светлый церковный праздник Троицу, в простонародье Иван Купала, стали праздновать по всей необъятной стране Советов как день русской берёзки. Это была попытка вытеснить религиозный, а ещё ранее, языческий праздник - атеистическим.
- Приезжайте ко мне, - накануне очередного праздника Николай Сафонов позвонил своей подруге Александре Шаповаловой и пригласил их в гости.
- Нужно поговорить с Иваном Матвеевичем. – Сказала она, но предупредила: – Только он в эти дни встречает каких-то немцев.
- Пускай приезжает вместе с ними.
- Я посоветуюсь и перезвоню. – Пообещала Саша.
- Заодно с отцом увидишься...
В 1963 году Григорий Пантелеевич окончательно переехал из Ленинграда в станицу к Николаю Сафонову. Давний друг его дочери давно звал пожилого казака вернуться на малую Родину.
- Я тебе на хуторе выделю курень, - соблазнял он уважаемого ветерана, - будешь колхозное стадо коров пасти и молодёжь учить уму разуму!
Через пару лет в Ростове-на-Дону поселились поженившиеся сразу после освобождения Александра Григорьевна и генерал Шаповалов. Три года Иван Матвеевич провёл в Мариинских лагерях под Кемерово и был амнистирован после отстранения от власти Хрущёва.
- Мы с ним познакомились на пересылке. – Призналась отцу Александра при первой встрече после возвращения из лагерей.
- Никогда не знаешь, где встретишь свою судьбу….
- От него все отказались, жена ушла… Несколько лет переписывались и сошлись.
- Может, ищо и внуки будут? – с тайной надеждой сказал Григорий Пантелеевич.
- Это вряд ли… - смутилась тридцативосьмилетняя женщина.
- Зато у тебя теперь муж генерал! – пошутил отец, который сильно переживал, что их род может пресечься.
- Мы думаем взять ребёнка из детского дома.
- А дадут?
- Иван Матвеевич задействовал все связи…
- Дай-то Бог!
Григорий Пантелеевич после первой встречи с зятем понял, что тот мужик крепкий.
- Я Леонида Ильича лично знаю! – похвастался Шаповалов знакомством с новым генеральным секретарём ЦК КПСС Брежневым. – И он меня, видать не забыл…
- Вот вся оставшаяся семья и в сборе! – обрадовался пожилой тесть.
- Немного нас осталось!
… Обычно на Ивана Купала мужики в сёлах чистили колодцы, женщины украшали двор и хату ветками берёзы, обменивались нательными крестиками или головными платками.
- Мы покумились. – Говорили в таких случаях.
Женщины расстелили скатерти вокруг берёз украшенных лентами, и пригласили мужчин и парней трапезничать. Праздник пришёлся на начало сенокоса и им требовались силы. Несмотря на горячую пору на берегу Дона собрались всем колхозом. Пригласили из Новочеркасска духовой оркестр для пущего веселья.
- Будут соревнования по конским бегам и волейболу. – Проинформировал собравшихся Николай Ильич, который чувствовал себя полноправными хозяином праздника.
– Охотники могут слазить на вкопанный высокий столб за сапогами.
- Лучше бы за бутылочкой… - крикнул весёлый тракторист.
- Тебя уже хватит! – предупредил председатель.
На угощение гостей и победителей в соревнованиях, в колхозе к этому дню по распоряжению председателя Сафонова зарезали четырёх бычков.
- Закуски и выпивки хватит на всех, - пообещал он, - но завтра на работу!
- Сытый и выпивший колхозник работает лучше! – пошутил тракторист.
- Тебя сколько не корми – план не выполнишь...
Часам к десяти утра на место гулянки подъехала чёрная «Волга», из которой вышли двое средних лет мужчин, красивая женщина «бальзаковского» возраста и энергичный мальчишка, сразу убежавший к станичным сверстникам.
- Шаповаловы приехали! – обрадовался Николай и поспешил встречать почётных гостей. – Радуйся Григорий Пантелеевич.
- Давненько не видались…
Иван Матвеевич в генеральском мундире со звездой Героя Советского Союза на груди выглядел как всегда монументально.
- Познакомьтесь, - представил он спутника хозяину и тестю, - товарищ Иоганн Майер. Наш друг из Германской Демократической Республики, приехал к нам по линии Общества Советско-немецкой дружбы.
- Очень приятно! – сказал Шелехов и подумал: - Где-то я уже видел это лицо.
То же самое подумал и зарубежный гость, но ничего не сказал. Иоганн чувствовал себя довольно странно.
- Почти тридцать лет назад я был в этих местах как завоеватель, а теперь гость…
Он очень хорошо сохранился для своих пятидесяти лет. Время лишь чуть ссутулило его да посеребрило голову. Он был от природы невысок, суховат, постоянно улыбался, показывая прекрасные искусственные зубы.
- Товарищ Майер воевал в Сталинграде, - особо не вникая в переживания собеседников, продолжил генерал, - завтра мы поедем туда, посмотрим, каким стал Волгоград.
- Мы тоже там воевали! – сдерживая нарастающее раздражение, сказал Григорий Пантелеевич.
Жесты немца были чётки и энергичны. Силуэтом и повадками он напоминал бывшему противнику небольшую хищную птицу.
- Стервятника, что ли? – прикидывал Шелехов.
- Давайте лучше выпьем! – предложил хлебосольный хозяин. – А разговоры оставим на второе.
Гости расселись за сбитые из необструганных досок столы, стоящие прямо на берегу Дона. Григорий оказался прямо напротив Иоганна. После третьей рюмки и лёгкой закуски немец спросил его на довольно сносном русском языке:
- Почему Вы на меня так смотрите?
- Как так?
- С подозрением…
- А как мне смотреть, ежели вы троих моих сынов убили, города и сёла порушили?
- Я не фашист, - тихо сказал оппонент, - нас заставляли, вас тоже.
- Я тебя на энту землю не звал…
- Зато вы уже четверть века не уходите с моей, и ещё Бог знает сколько будите разделять мою Германию.
Спорщики зло посмотрели друг на друга, хорошо, что никто их не слушал. Большинство гостей танцевало, остальные вели свои застольные разговоры.
- Ты прав, - остывая, сказал Григорий, - вы были всего лишь оружием Божьим. Слишком много мы грешили, слишком долго мы жили, словно животные и считали энту жизнь единственно правильной. Воевали, грабили, убивали… Хотели жить как деды и прадеды, ничего не хотели менять. Вот нас так переучили и кровью умыли!
- Поверьте, мы тоже сполна расплатились за наши прегрешения!
- Ежели собрать всю кровушку, пролитую наземь на моих глазах и которую сам выцедил, - Григорий Пантелеевич махнул рукой в сторону реки, - аккурат Дон заполнится…