Чтение онлайн

"День пятый.

Глаза — серые, зрачки умеренные, без расширений; кожные покровы — ровные, бледные, небольшой румянец; волосы — русые без изменений; состояние — тревожное; питание — сырный бутерброд, каша с перемолотым овсом; социальная активность — приветствие без выраженных эмоций, передавала хлеб, соль, коврижки, в голосе тоска… "

Коврижки и тоска, подери его леший! С какого?.. Уф-ф-ф… Быть может, Долман тоже того… тронулся своим большим законоведческим умом от невнятной лесной жизни? Особенно меня удивила фраза про цвет волос без изменений. И с чего бы это моим волосам поменять цвет, здесь красильных салонов и в проекте не было… И почему Долману так важен цвет моих волос, это что, у него фантазии? Да откуда ему знать, тоска ли у меня в голосе или раздражение, или злость как сейчас, когда я чувствую себя подопытным зверьком! Ну, попадись мне Долман на глаза, — покажу тебе, какая у меня тоска в голосе и скалка в руках!

Или… бедный Долман настолько влюблен в меня, что ему стали важны мельчайшие детали? Не зная, как приблизить меня, он обзавелся подробной историей наблюдения? Чувство жалости кольнуло, похоже, парень по уши влип… И, жаль, но я никак не могу отвечать ему взаимностью. Я с некоторой брезгливостью посмотрела на исписанные мелким почерком бумаги. Самое верное, что хотелось — сжечь их. Не покидало ощущение, что кто-то разворошил ящик с моими панталонами. Однако, пока я не стала уничтожать дотошный дневник. Схватила клетку с голубем и отнесла на конюшню, где много зерна, под присмотр Тодра.

Вечер прошел спокойно и даже мило, я продолжала витать в облаках, мало на что реагируя. Уже и не пыталась справиться с собой, понимая, что в моей душе протекают необъяснимые процессы. Я просто ждала, когда внутри сознания ощущения улягутся по ровным полкам, словно банки с запечатанным вареньем, и ко мне вернется ясный ум. Вот-вот, яркость чувств схлынет, словно волна, обнажая под собой ровные и гладкие камни-мысли.

Утро следующего дня началось с переполоха. Я проснулась от истошного женского вопля и, что самое отвратительное, не менее истошного вопля кота. Понимая, что происходит явная непотребность, я, как солдат, вскочила с кровати и прямо в пижаме выскочила в коридор, на всех порах понеслась в сторону гостевого крыла, откуда доносились крики. На лестнице я чуть не столкнулась с Гаудией, злой и взлохмаченной, в ночной сорочке. Как в кошмарном сне я увидела, как эта фурия без единой толики жалости ожесточенно трясет несчастного калеку Ку-ку, вздернутого за задние лапы, приговаривая:

— Будешь мне всякую гадость таскать! Будешь? Сейчас я тебе эту мышь…

— Отпусти немедленно животное! — потребовала я, прерывая её речь я и, вцепившись в передние лапы Ку-ку, потянула их в свою сторону. Гаудия не отпустила, а я почувствовала особый соревновательный азарт и уже не могла ослабить хватку.

Несчастный кот, растянутый в разные стороны ополоумевшими девицами стал вопить еще истошней, собирая людей вокруг. Мистер Смит схватился за голову, а Клозель готовилась упасть без чувств от увиденного безобразия. Но мы, словно переполненные духом сражения борцы, не хотели отступать и трясли несчастным животным, гневно глядя друг другу в глаза.

— Он хотел мне отомстить! — выдвинула обвинительное суждение Гаудия, расширяя ноздри от негодования. — Он мне крысу положил! В нос! На подушку!!! Синехвостое чучело!

— Прошу не оскорблять кота! — обиделась я. И удивилась. — Крысу??? — дело в том, что из-за особенностей разнонаправленных глаз охотник из Ку-ку был никакой. Он частенько не мог пройти в дверь, упираясь в соседнюю стену. — Это бездоказательное обвинение!

— Бездоказательное?! — яростно взревела Гаудия, посылая молнии из глаз. — А крот? А сардельки? А курица? Я тебе покажу бездоказательное!

Очевидно, Гаудия была не в себе. Но девушка оказалась настроена решительно. Я пошатнулась, когда она внезапно отпустила кота, не удержалась и плюхнулась на многострадальное место. Ку-ку извернулся и с гордым рычанием, не иначе, как представив себя горным львом, отпрыгнул в сторону и приземлился на четыре лапы. Задрав хвост трубой и делая вид, что ничего не произошло и это не его только что болтали в воздухе две взбешенные девицы, источник ссоры с чувством собственного достоинства медленно, словно нехотя, двинулся по своим делам.

Гаудия бросилась в свою комнату, на секунду скрылась, затем выскочила как взбешенная горгона с перекошенным лицом и, ни секунды не колеблясь, что-то кинула в нас. Маленький, пушистый и серый безвольный комок приземлился у ног Клозели. Тетушка охнула и завизжала не хуже Гаудии, рассмотрев отдавшую богу душу мышь около своего лакированного туфля. Мистер Смит и растрепанный после сна Кловес в одних штанах — единственные, кому удавалось сохранить хладнокровие, пытались унять разбушевавшихся дам. Но только до тех пор, пока следующим из девичьей светелки не полетел крот, к сожалению, уже бездыханный, и попал прямиком в лоб мистера Смита, от чего тот приглушенно вздохнул и осел. Следом полетела связка сарделек, ну а под конец озверевшая девушка швырнула в нас общипанной синеватой тушкой цыпленка. Цыпленок, хоть и не умел летать, но приземлился прямо в меня, неприятно пристукнув окорочком по макушке.

Этого оскорбления я уже перенести не смогла, размахнулась и отправила птицу в обратный полет, радуясь своей меткости, когда та точно также настигла Гаудию звучным шлепком. Однако на этом девушка не успокоилась, тряхнула копной темных волос и с криком:

— Куртизанка!!! — бросилась ко мне, вцепившись в мои волосы.

Я оскорбления была не намерена терпеть молча, поэтому завопила:

— Бесприданница! — честное слово, понятия не имею, откуда мне на ум пришло это сравнение.

Гаудия взвыла и больно дернула мои волосы, а я с остервенением, достойным собаки бойцовой породы, вцепилась в её шевелюру. Мы повалились на каменный пол, ожесточенно брыкая друг друга и натягивая пряди. В районе талии я ощущала руки мужчин, которые пытались образумить и разнять нас. Но мы упорно не хотели сдаваться.

— Это я невеста Ратмира, а не ты! — Гаудия тяжело выдохнула мысль, которая терзала её все это время. Ошалев от неожиданного признания, я запротестовала:

— Нет, я невеста!!! — вчера были сплошные женихи, а сегодня от невест деваться некуда.

Еще пару дней назад, заяви Гаудия такое, я бы с радостью с ней согласилась, лишь бы меня оставили в покое. Но сейчас ситуация изменилась, незримо поменялась для меня самой… Как будто легким движением крыла, он стала… иной. До сознания дошла следующая мысль. Не так быстро, как хотелось бы, потому что волосы мы не отпустили, несмотря на все старания мужчин.

— Гаудия, ты что?? Ты же его племянница!!!

— Не кро-ов-на-я-я-я!!! — запричитала девушка — быть может, потому что я накрутила черную прядь на кулак… или?.. я всмотрелась в лицо Гаудии и поняла, что оно заплаканное. Не сейчас, а, возможно, девушка провела в слезах всю ночь. — Ненавижу этот лес! Не-нави-и-ижу!

— Хватит! — рявкнула я, резко отпуская черную шевелюру и поднимаясь с пола. — А ну-ка в комнату!!!

Отшвырнув носком кротовую тушку, я затолкала раскисшую девушку в приоткрытую дверь. Наблюдатели и доброжелатели вломились за нами, видимо, испугавшись оставлять нас наедине. Но мы, не сговариваясь, хором рявкнули:

— Всем вон!!!

Я захлопнула дверь за испуганными нашим криком мужчинами и повернулась к притихшей девушке:

— Ты что тут, плачешь по ночам?

— Да-а-а! — не сказала, а провыла Гаудия.

— Ну и ду… — в сердцах чуть не выпалила ругательство я. — На лицо явное отсутствие деятельности ума!

— Что? — не поняла страдалица.

— Нашла по кому плакать! По этому вечно кислому лимону? По этому сморчку, что всю жизнь просидел на одном месте? По этому… тирану-параноику, которому самое место в лечебнице по восстановлению душевного равновесия? Ты что, парней в своей жизни не видела?