Возвращение
Шрифт:
Однако, на следующий день лесные благодетели решили проявить ко мне милость, потому что погода радовала ярким солнцем и теплом, документалист завяз в кабинете и по выражению его сосредоточенного лица и кипы папок, еле удерживаемых в руках, — надолго. Ратмир же куда-то отбыл к моему великому счастью, за которое я даже отвесила фигуральный поклон в воздухе, словно обращаясь к внезапно вспомнившим про меня святым покровителям. Я дала добро на действие своему паническому настроению и подрагивающим ногам. Немедленно схватила спрятанную под кроватью походную сумку, сунула Ку-ку под мышку и незаметно, прижимаясь к стеночке, выкатилась из дома. Закинув сумку в кусты около конюшни, попросила Тодра собрать Ариадну для утренней пробежки. Вывела кобылу из конюшни, достала сумку, с тихой яростью затолкала глупого кота, которому почему-то вздумалось воспротивиться, начать орать и топорщить в разные стороны лапы. Но силы были не равны, поэтому синехвостый питомец оказался плотно закрыт под скрипучей молнией мешка. Вскочила на Ариадну и припустила что есть сил в направлении, где, как я помнила, зиял спасительный проем в скалах.
Вполне уверенно, без тени внутреннего сомнения в способностях своей памяти, я скакала довольно долго, теша себя мыслью, что скалы вроде бы приближаются, по крайней мере, регулярно мелькают вдали, особенно, если выехать на открытую поляну. Я ликовала и надсмехалась над предсказаниями Ратмира о пленящем лесе. Все удалось, как я и хотела, погони видно не было, а пространство радовало милыми и оптимистичными пейзажами, хотелось остановить лошадь, спрыгнуть в траву и набрать букет сладко пахнущих лесом цветов. Кружить, словно в танце, от радости и наполняющей все тело от макушки до пяток пьянящей свободы. Но я торопилась, поэтому не разрешала себе остановиться для подобных романтических причуд.
Солнце давно уже было в зените, а желудок настойчиво напоминал о себе голодным писком. Кот поддакивал голодными воплями, втихаря подъедая, это было понятно по настойчивому вздрагиванию сумки, запасы припасенной куриной грудки. Стало ясно, необходимо сделать привал. Я похрустела сухарями, из одного горлышка захваченной бутыли мы с Ку-ку глотнули воду, Ариадна пожевала какие-то синие цветочки. Медлить не стала и мы снова отправились в путь.
Вскоре местность сменилась на пересеченную, начались живописные холмы, извилистые впадины и зеленеющие мягким ковром долины, а я порадовалась, что вот-вот к нам вплотную подступят горы. То есть, мы подступим к ними и без лишних усилий минем проход. Мы пересекли небольшой ручей и впереди нарисовался плавным бугром окутанный изумрудной травой холм, на вершине которого невольно приковывало взгляд… белое от коры до листьев дерево. Я даже глаза пошире открыла, силясь рассмотреть диковинку. Приглушенно охнула, не в силах сдержать изумление, и направила Ариадну прямо на холм изучать находку. Конечно, я торопилась, но мимо такого зрелища пройти не могла.
Все время пока мы приближались к светлому дереву, рот мой открывался все больше и больше до характерного неприличия. Признаться, я видела такое впервые. Дерево со светлой бежевой корой, увенчанное еще более светлыми, почти белыми, крупными листьями. По виду старое, высокое, с раскидистыми закрученными ветвями, основанием, словно состоящим из переплетения множества более мелких стволов, совершенно сказочное и невообразимо красивое. Мы взобрались на холм, я спешилась и, рассекая сочную траву, бросилась разглядывать чудо.
Подбежав близко, прикоснулась рукой к мягкой бархатной коре. И не кора это была словно, а… велюровая кожа. Мне казалось, что когда я её гладила, ветви начинали сильнее колыхаться, а листья шелестеть на ветру. Я обошла толстый ствол по кругу, внимательно вглядываясь в испещренную бороздами кору. В одном месте я увидела светлые капли, проступающие из глубокой ложбинки, связывающей два сросшихся куска. Потрогала пальцем — липкие… Словно… смола.
И тут меня осенило. Смола, ну конечно же! Ведь сам Ратмир говорил о Светлом дереве. Смола Светлого дерева, вот что это! Та ценность, которая так удивительно залечивает раны. Поддавшись внезапному порыву, за который впору было бы краснеть, я вплотную приблизилась к дереву и слизала сочившиеся капли языком. Они были сладковатыми и терпкими на вкус, немного пряными, оставляя непередаваемое послевкусие незнакомого мне растения. Язык снова зажил своей жизнью и влез в расщелину второй раз, доставая еще одну порцию сладкого вещества. С ума сойти! Сама не знаю, зачем я это сделала. Надо было в пробирку собрать, а я откровенно все слопала. Подействовал голод или чрезмерный исследовательский интерес, в простонародье зовущийся любопытством, я не знала, ощутив, как жар от конфузного поступка моментально опалил щеки.
Совладав с чувством стыда от невозможности взять опытный образец, поскольку он был мною вероломно съеден, я решила отправиться в путь и обернулась в сторону за деревом. Будучи увлеченной находкой — я не сразу посмотрела туда. А глянув — охнула и почувствовала усиленное сердцебиение. Как раз за холмом чуть ниже располагалось Цветное озеро или как называл его Ратмир, озеро Надежды. Его я узнала сразу по причудливым разноцветным узорам. В иной раз восхитилась бы пуще прежнего, видя такое сочетание рассыпанной многоцветными изгибами красоты. Но сейчас лишь помрачнела, потому что… Как? Как такое возможно? Ведь я все время ехала к скалам, а оказалась далеко позади поместья. Выходит, что я не только не приблизилась к выходу из леса, но еще больше углубилась в него. Оказывается, лесные благодетели сегодня не спешили меня порадовать, а лишь посмеялись надо мной.
Понимая, что времени уже много, но я все еще могу успеть до заката покинуть лес, если сейчас выберу правильное направление, я припустилась галопом, так что от копыт Ариадны полетели ошметки почвы. Горы я снова разглядела, поэтому сейчас была уверена, что придерживаюсь правильного маршрута. Ариадна недовольно фыркала, чувствуя мое нервное настроение, Ку-ку усиленно скреб в сумке, желая вырваться на волю. Но я не обращала внимания на своих попутчиков, отчаянно гоня вперед.
Когда Светлое дерево осталось далеко позади, я с облегчением выдохнула, ощутив приближающийся свежий запах свободы. Какого же было мое удивление, когда потратив не меньше часа на путь в нужную сторону, мы внезапно выскочили к уже знакомому ручью, затем на знакомую поляну к знакомому холму, на котором все так же гордо и одиноко, расплескивая мудрость вокруг себя, возвышалось Светлое дерево.
— Это что же это такое делается… — выдохнула я. — Чертовщина какая-то!
Такой милый лес и так плутает. Или я так неудачлива в ориентировании? Наш учитель по физкультуре остановился бы на втором варианте, с грустью вспоминая вызов на ковер ректором, недовольным из-за слухов об утерянной во время спортивного ориентирования студентки. Я запуталась. А солнце между тем грозило начать угасать. Вот невезение, сглазил все-таки меня лесной демон! Не отпустит лес, удержит — чтоб его язык трубочкой завернулся! Я злилась, но тяжелее всего внутри меня зарождалось отчаяние. С горечью я начинала понимать, что сейчас совсем неудачное время для нового старта. Какой же выход? На ночь глядя пускаться в путь опасно. Недовольный желудок ворчит, что на сухари уже не согласен, рисуя перед глазами живописные картинки Мэри с подносом яств. Покрытая аппетитной поджаренной корочкой тушка цыпленка с особым задором пролетела прямо перед мысленным взором, вызывая спазм слюноотделения. Тело ныло от долгой скачки. Животные нервничали, стремясь оказаться на привычном месте. Я прикрыла глаза и забористо выругалась, мысленно отправив лесного хозяина кормить заморских хищных рыб. Очень кровожадных, очень…
Надо возвращаться в поместье, решила я. Рисковать животными я не могу, да и собой не хочется. Переночую, а завтра снова старт… Прямо на рассвете. От брака можно пока отказаться. Заболеть, в конце концов! Я представила себе, что меня внезапно охватывают непреодолимый обильный насморк и несгибаемая нога, не позволяющая дойти в прекрасном белоснежном платье до места торжественного уверения в супружеских клятвах. Поэтому бракосочетание придется отложить. Нет, ну сегодня — это полное фиаско… Безоговорочное поражение! Чтоб его лесом! Я села в лужу, и полила себя из ковшика грязной водой. Как это мы так заплутали? Может, у Ариадны одна нога короче и вот она и бегает по кругу? Опомнись, Алёна — стукнула я себя мысленно по голове. Это у тебя рука короче. Или одна рука сильнее тянет поводья, вот лошадь и косит.
Я направила Ариадну правее, обходя цветное озеро с другой стороны, где на моей памяти должен находиться дом. Дом… Такое сильное слово. Конечно, поместье на какое-то время стало и моим домом. Пока в нем находились друзья… Но, не сейчас. Мы снова преодолели весомое по моим наблюдениям расстояние, когда заднее место нещадно напоминало о необходимости отдохнуть после скачки, а перед глазами призывно расправил мягкие подушки удобный велюровый диван. Я вздохнула — уже должны были добраться домой. Но поместье никак не желало показываться впереди, словно обидевшись на мою навязчивую попытку убежать. Неужели я окончательно запуталась? И теперь совсем не понимаю, где нахожусь?
Я с упрямством гнала лошадь прямо. Какого же было мое удивление, переходящее в горячую злость и бессильную ярость, когда впереди снова забрезжил холм со Светлым деревом. Да что ж за наваждение такое! Тут я не выдержала и произнесла тираду, совершенно недостойную благородной девицы, а еще пуще недостойную ученого — с разнообразными оборотами, наслоениями, посылами и междометиями, участниками которой явились мерзкий тип Ратмир, отхожее место и большой адовый котел. Так, что даже Ариадна остановилась и скосила на меня глаз, шевеля ушами. На мгновение мне стало стыдно от спонтанно сложившихся в моей голове ассоциаций.