Чтение онлайн

— Хм… хм… - мистер Фран глянул на меня как имеющую умственный недостаток невесту, но говорить ничего не стал. А что он хотел, с кем поведешься, как говорится… — заботиться о лесе, а также о всех его жителях. Оберегать лес и обеспечивать его процветание всегда и везде… Хранить преданность друг другу и лесу не только в словах и поступках, но и в мыслях… — ага, это что же значит, стоит не так подумать, так сразу кара небесная на голову упадет? Или кнут на попу. Закусила губу и сдержалась, лишь нервно затормошив ткань платья. Наконец, получилось.

— Каждый день делать шаги навстречу друг другу и помнить… — он сделал паузу и снова оглядел нас поверх очков. Я вздрогнула и сжала пальцы на ногах, стараясь не показывать своего нервного состояния, — что от каждого действия, слова или даже мысли зависит счастье и благополучие семьи, детей, леса и его обитателей. — То что лес всегда будет третьим между нами, я уже поняла. — Готовы ли Вы принести клятву, невеста?

Неспешно качались листья за окном, создавая слабый шелест. Луч солнца, пробившийся сквозь гардину, выхватил водоворот пылинок в гостиной, которые как маленькие искорки кружились в хаотичном хороводе. Где-то громко закричала шальная птица. И тикали старинные часы у дальней стены гостиной. И почему я их раньше не замечала? Быть может, потому что сейчас в помещении установилась почти что звенящая тишина, готовая разорвать пространство… Я не смотрела ни на кого, мой взгляд был устремлен глубоко внутрь, сбегал от принятия решения. Такие же часы стоят у нас дома в переходе второго этажа. В детстве мы с сестрами любили играть, замерев около часов как только стрелки приближались к верхнему значению. Проигрывал тот, кто не удержавшись подпрыгивал от резко раздавшегося в тишине Тим-бооом, Тим-бооом. Где сейчас мои малышки младшие сестренки Элина и Волли, о чем они думают? Волли пора выбирать, куда она отправится после школы. Она всегда мечтала стать врачом, но обучение в Медицинской Академии стоит слишком дорого. Я увидела отца, потирающего складку между бровей в надежде свести наш скромный бюджет к чему-то удовлетворительному, расплатиться с долгами и исполнить мечты подросших дочерей… Помотала головой, словно отгоняя мысли. Не о том я думаю.

Мельком глянула на Ратмира, он сидел, чрезмерно сосредоточенный, острым взглядом пронзая мою голову от лица до затылка, нанизывая словно гигантскую бусину, и прикусила губу. Он не двигался и, все, казалось замерло, превратилось в окаменевшие статуи… Лишь биение моего загнанного сердца ударяло по ушам, билось в шею и норовило вытолкнуть сердце из груди. Быть может, Ратмир прав? И учащенное сердцебиение говорит о чем-то еще, кроме как физиологической реакции, обычных химических процессах, что возникают сами собой, когда велением судьбы сближаются мужчина и женщина… И боль, эта боль вчера, неужели так будет всегда? Больно. Уже не физически, а душевно. Когда в тебя врываются, не спрашивая согласия, докапываются изнутри до потаенных мест и выворачивают, разглядывая словно опытный образец. Но ничего… я смогу это пережить. Смогу разыграть эту партию, и докопаться до той правды, которая не дает мне покоя. Заботиться о лесе? Отлично! Только… у меня свои представления об этой заботе. По мне, так лесу пойдет на пользу интерес научного сообщества. А я… я как-нибудь выплыву. Быть может…

— Клянусь. — Рассек тишину мой тихий голос, иначе наэлектризованная тишина уже готова была взорваться вспышками испепеляющих все вокруг молний. Мужчины разом выдохнули с облегчением. Все. За то время, что мы молчали, каждый успел придумать очередную порцию убеждений нерадивой невесты. Я же преподнесла им подарок, согласившись по доброй воле, и теперь они расслаблено откидывались в креслах и улыбались, понимая что дело, то есть я, в шляпе.

— Готовы ли Вы принести клятву, жених? — документалист перевел блеклые глаза на Ратмира.

— Клянусь! — выдохнул тот почти что с рыком, как будто слишком долго удерживал это слово в себе.

Документалист кивнул, что-то отметил в лежащей перед ним бумаге, а затем выудил и положил перед нами красиво оформленный завитками и печатями листок, на котором значились заманчивые слова "Брачное соглашение".

— Итак, у меня отмечено… — засуетился мистер Фран, — у вас кровный договор. Сейчас я достану инструмент, чтобы вы могли поставить кровную печать…

— Что?! — взвилась я. Так и знала, что меня ожидает подстава. Не случайно Ратмир отшатнулся, как только я упомянула кровь. И ведь, мерзавец, не сказал ничего. — Кровный договор? Но мне никто не говорил… — грозно глянула в сторону Вампира, одетого в строгий фрак. — И на это я согласия не давала!

Мужчины снова напряглись, это стало заметно по поджарым позам и поджатым губам.

— Брачный договор уже считается действительным, — развел руки мистер Фран. — Вы, конечно, можете просто расписаться. Но кровная часть — это красивая традиция. Это пожелание того, чтобы супруги не ранили друг друга больше, чем в этот раз. Кроме того, замечено, что договоры на крови более крепкие. Вы не волнуйтесь, это совершенно не больно! — затараторил документалист, желающий побыстрее завершить странную свадьбу. — У меня есть специальный инструмент, индивидуально запечатанный, достаточно нажать кнопочку и иголка сделает небольшой прокол пальца. Всего капля крови! Всего лишь!

— Не буду! — уперлась я. — Я боюсь вида крови. Если это простая формальность, то лучше её отменить.

Здесь я не кривила душой. У меня уже бывали случаи, когда я сбегала из медицинского кабинета в туалет и не могла жадно надышаться воздухом, стараясь прогнать затягивающее в пустоту головокружение и унять тошноту. Это же надо так подставиться! И как предусмотрительно умолчал, Вампирюга мерзский!

— Мы поставим печати. — Спокойно сказал Ратмир, глядя на меня. Нет, он не угрожал, не нервничал и даже совсем не моргал. Он просто был уверен, что мы это сделаем. Ага, думает раз слово сказала, так птичка в клетке и дело сделано, так? Я гневно посмотрела на него. Да что б его молния пронзила прямо сейчас в этот ясный и погожий день, распорядитель душ нашелся! Не жирно ли будет? Но почему-то промолчала. А жених… нет, выходит, уже муж… Муж, чтоб его недолго им был, продолжил. — Но не этим, — кивнул в сторону документалиста. — Эст!..

Белый на момент задумался, а потом, будто спохватившись, поспешно встал и извлек нож, небольшой, с искривленно изогнутым лезвием и инкрустированный камнями. Не драгоценными, а разноцветными горными минералами. Они были вписаны в металлическую рукоятку, металл я угадать не могла, мне показалось, что он отдает фиолетовым. Занятная вещица, но не более того.

Эст протянул нож Ратмиру.

— Он прокален, — пояснил, скосившись в мою сторону. Наверное, чтобы я, девушка просвещенная, не задавалась вопросом по поводу микробов.

А тот, не долго думая, быстро схватил мою руку и вложил в нее нож. Я от неожиданности не сопротивлялась, его прикосновение было… внезапно теплым и надежным… словно вдруг нашелся островок успокоения и мира в происходящем безумии. И оно было приятным. Но, опомнившись, я вытаращила глаза, дернулась, пытаясь убрать руку из цепкого захвата. Не стала сжимать пальцы вокруг рукояти.

— Ну же, Алёна, — настойчиво повторил Ратмир, не отпуская моей руки. — Возьми нож. Не бойся. Я хочу, чтобы традиции были соблюдены. И не желаю, чтобы мы впредь ранили друг друга.

Безумец. Он правда надеется, что похожее на магию действие может иметь влияние на настоящую жизнь? И мы не будем причинять друг другу боль?.. Это верно лишь в одном случае — покинь я поместье навсегда. Как нашкодивший енот, стянувший связку сарделек, и теперь удравший в неизвестном направлении, сверкая пятками. А сейчас, столкнувшись лбами в вынужденном, больном и кривом как тот самый нож браке, каждый будет тянуть одеяло в свою сторону. Фигурально конечно… Хотя от одной мысли про общее одеяло меня бросило в жар, ладони стали влажными и я засопела, как тот самый енот.

Не выйдет мира. Один растопчет другого. Уверена, меня. Пока мое разумное сознание листало, словно календарь, веские доводы, воля… почему-то воля снова оказалась сломлена под напором темных уверенных глаз, спокойного низкого голоса и каких-то теплых, по-особенному мягких рук.

Я взяла нож за прохладную рукоять, сама не понимая, почему я это делаю. Взгляд темных глаз гипнотизировал, на миг показалось, что мы остались одни в этом полутемном помещении и больше нет никого, кто наблюдал бы за нами. Растерянно уставилась на вещицу в правой руке. Я взяла нож… и уже готова полоснуть по своей руке? На что еще я готова буду пойти, находясь в поместье Ратмира Оганелосского? Перехватив мой взгляд, Ратмир быстро протянул свою левую руку и обозначил: