Чтение онлайн

— Здесь особое место, Алёна. Особый лес. Здесь все протекает быстрее. Ускоренная эволюция, это и есть конвалюция. Нет, не так… — он на секунду задумался, отпустив вилку и запустив руку мне в волосы. — Теория эволюции — это учение, согласно которому живой организм приобретает новые черты, приспосабливаясь к окружающему миру, встраиваюсь в него, словно в матрицу, меняя форму, подгоняясь как ключ к замочной скважине окружающей жизни…

— А конва… люция? — голос предательски дрогнул от волнения. Я перестала есть и рука потянулась к стакану с водой.

— Мы считаем, что это просто возвращение к сути. Оживление. Оживление до разумного состояния. Это не приспособление к среде обитания. Это возвращение к тому, что и должно быть… — его черные глаза неотрывно смотрели на меня. Я повернулась боком и заглянула в его сосредоточенное лицо. Глаза словно два отверстия в иной мир… слишком внимательные. Слишком тягучие. А голос — слишком хриплый. — К тому, что есть во всем сущем. Приближение к разуму. Открытие одухотворенности. У каждого оно свое.

— То есть… волты разумны? — затаив дыхание спросила я. Новая разумная раса! Помимо людей! Вот будет переполох в научном сообществе, когда все об этом узнают. Как бы все это рассказать, выбравшись из лесной ловушки… И сохранив при этом разум (про честь я благоразумно помалкивала).

— Да. — Был его ответ и мое сердце дрогнуло, провалившись туда, где переваривался помидор. — Разумны. Но разум на каждой стадии имеет свои границы. Волты образуют первобытное сообщество. У них своя культура, свои орудия труда. Рисунки. Речь. Но…

— Но что? — попыталась я вывести его из задумчивости, когда, казалось, темный взгляд обратился глубоко внутрь, а по лицу пробежала мрачная тень.

— Они не могут овладеть письмом. Как мы ни старались, уже давно…

— Быть может, вы просто их неправильно учите, — беспечно произнесла я, громко хрустнув огурцом.

— Быть может… — хрипло шепнул он, поворачивая мое лицо к себе. — Ты им поможешь.

— Что ты имеешь… — не понимающе спросила я, но резко осеклась, почувствовав что мужская рука пробралась под мой зад и исследует то, что прикрыто одним слоем шелковой ткани. — Эй! — возмутилась я, зашевелившись и пытаясь спрыгнуть с коленей вбок. Однако негодяй держал крепко, а перевязанная рука оказалась неожиданно ловкой и настойчивой. И слишком невоспитанно наглой, вызывая внизу меня мутные ощущения и хлюпающие звуки, подобающие разве что садовому слизняку. Пытаясь уйти от прикосновений я инстинктивно привстала, не ожидая, что в этом вынужденном действии скрывается какой-то подвох. Однако моего небольшого движения хватило, чтобы рука резко дернула ткань платья вверх, оставляя мои стратегические места совершенно беззащитными.

Я подпрыгнула вверх, а потом, не удержав равновесия, ухнула обратно вниз. И опустилась весьма удачно. Для Ратмира. Моментально ощутив внутри себя нежданного гостя.

— Леший! — выкрикнула я от неожиданности, выпуская из рук огурец, который резво отпрыгнул в лоханку с салатом. Подозреваю, что пару кусков выскочили у меня и изо рта, запоганив окружающие закуски.

— Мне очень приятно, что ты меня так называешь, — раздался смешок сзади.

Захотелось огреть его чем-нибудь тяжелым, например, стоящей неподалеку салатницей, но прежде я совершила попытку пресечь начавшееся бесчинство. Так и знала, что сидение на коленях ничем хорошим не закончится! Я резко приподнялась вверх и поднималась бы и дальше, но тяжелая рука, держащая меня за талию, пресекла движение. Я снова упала вниз, так и не преодолев наше соединение. Снова резко поднялась и мужская гордость почти покинула мою девичью поруганную натуру, но сильные пальцы вновь удержали мое движение на этом самом "почти". Почти до конца… И снова вниз до упора.

— Что за!!! — закричала я в негодовании, чувствуя себя полностью обдуренной и готовясь услышать сзади издевательский смех. Но смеха не последовало, а лишь тяжело сопение. Вероятно обладателю сопения уже было не до смеха и он трепетал от нахлынувших чувств. Хотя, положа руку на сердце, мне казалось, что этот субъект начисто лишен романтики и способен лишь на трепет тела.

Самое удивительное, что мое тело продолжало действовать инстинктивно в попытках совершить бегство от непрошенного вторжения и также продолжало натыкаться на сдерживающую преграду, падая назад снова и снова. Со стороны явно казалось, что я сама решила попрыгать на мужских коленях. Внутри закрутилось теплое томление, дыхание сбилось, я хотела еще раз закричать от возмущения, но мой рот почему-то выдал невнятное сопение. Волосы растрепались, мокрый лоб обдувало движение воздуха вокруг меня. Или меня внутри воздуха.

В конце концов, я сдержалась и замерла, привыкая к своему новому состоянию. Состоянию… несвободного тела. Или души. Я окончательно запуталась, задохнувшись от бешенного сердцебиения. Чувствовала себя индюком, пойманным в клетку и насильно выкармливаемым для зажари… ритуала. Вроде и кушать охота, и еды слишком много. Место, полное тайн и загадок, что так манило, мутило разум и заставляло сомневаться, кто я и что хочу. А сзади все-таки послышался смешок.

— Успокоилась? — спросил смешок и начал оглаживать мою кожу на животе и вокруг бедер. А я сидела тихо, как притаившаяся мышь, тонко прислушиваясь к этим ощущениям, ровно как и к тем, что были внутри меня. Нельзя сказать, что они неприятны… Возможно, наоборот? Но разум терять нельзя, это я знала точно. Ровно как и волю…

Потом… потом он поцеловал меня в спину. Нежно, чуть слышно, щекотно. Щекотно настолько, что я невольно втянула плечи и заерзала на коленях, вызывая новую порцию смешков и сопений у мучителя. Он вновь проделал трюк, легко коснувшись губами шеи и вызывая новую дрожь неискушенного девичьего тела. Мерзкий провокатор! Я привстала, намерившись воспользоваться случившейся паузой и проверить хорошо ли меня держат в руках.

Держали крепко, даже очень. Но мучителю надоело играть со своей добычей, это я моментально поняла, кожей почувствовав изменившееся настроение. Ему нужно было больше, решительней, сильнее… На миг мне показалось, что сейчас он приподнимет меня и ткнет лицом прямо в рыбные завитки и помидорный салат, положив на столе. Но как истинный рыцарь Ратмир не стал так позорить свою даму в прекрасный свадебный день. Он просто зажал меня в талии пальцами как удав, не давая больше ерзать и совершать поползновения в сторону. Сделал несколько сильных движений снизу, управляя мной, позволяя себе делать то, что хочется… Не спрашивая, не прося разрешения. Я ощутила себя податливой куклой, но разве я страдала от этого, задавалась лишь вопросом в очередной раз… И резким движением, притянув меня к себе и поддаваясь вперед, как будто снося, убирая какую-то преграду внутри, пробивая до самой сути, он удержал меня в этом… слишком близком, слишком тесном, слишком… интимном положении, откидывая голову назад с невообразимым хрипом.

Внезапно кольцо силы на мне ослабло и я подскочила, как кошка на раскаленной крыше, пытаясь не растерять окончательно женскую независимость и достоинство. Подхватив юбку, бросилась прочь, слыша за спиной тяжелое дыхание. Перевела дух лишь у себя в комнате. Быстро пошла в ванную и освежила лицо, стерла следы произошедшего, липкую гадость, смешанную с остатками крови. Хорошо, что платье каким-то чудом не испоганилось.

Посмотрела в зеркало на свое растерянное лицо, пытаясь в нем разглядеть хоть какие-то ответы. Кто я? И что здесь делаю? На миг мне показалось, что из зеркала смотрит посторонний человек… Я как будто уплывала, я не должна была быть здесь, заключать брачное соглашение, а потом, потом… Надо не думать о том, что было потом. Потом я узнала ответы на некоторые из своих вопросов. И точка.

И все-таки поруганная женская честь продолжала возмущаться… Не прошло и суток, как дважды… Дважды! Как я могла подпустить его так близко? Как?.. Хоть он и не спрашивал. Мой внутренний ученый тут же посоветовал завязать рот бантиком и не сетовать на судьбу. А радоваться возможности узнать новую интригующую информацию, открывающую совершенно неожиданные горизонты. Кто бы мог подумать — новые виды… Второй разум… Процессы быстрой эволюции… Ради этого стоит пострадать! И перестать возмущаться. Разве плата так велика? Да люди готовы все отдать, всю жизнь корпеть в лабораториях, завоевывать чужие Империи ради крупиц знаний, гораздо меньших, чем эти… Что уж говорить, есть сведения, что Большая Катастрофа произошла не случайно… А в результате борьбы Империй за неслыханное научное открытие. Это те частички сведений, что каким-то чудом дошли до нас…

Была и третья моя часть, которая вклинивалась между ученым и возмущенным женским достоинством. Но про нее мне думать совсем не хотелось. Я не могла её понять. Она и не требовала понимания. Она заставляла меня краснеть и желала идти туда, где он… Ратмир. Мой теперь муж, вызывающий клубок противоречивых чувств. Словно дикое растение, столь притягательное, сколь и готовое пленить тебя крепкими корнями. Пускающее яркие цветы, прикасаясь к которым ты неизменно терпишь боль от шипов.

Не смей! Твердил все тот же неугомонный ученый. Не смей влюбляться, ты все испортишь! Ты обязана, ты просто обязана донести свет знаний в Изыскарий. Это же такие открытия… вся Империя должна про них узнать. Это будет предательство перед своим народом, перед наукой, если тайна останется скрытой среди дремучего леса. А Ратмир… чувства все портят. Они туманят разум и парализуют волю. Они — дурман, который нужно придержать при себе.