Возвращение
Шрифт:
— Эланна! — Ллер Адоррас встряхнулся и решительно вскинул голову. — Живо ко мне! Поможешь лордам с щитом!
— Что?! — ошеломленно повернулась эльфийка.
— Помоги им! — властно бросил ллер Адоррас и первым двинулся к светлому эльфу. — Позови своего духа!
— Я уже давно позвала. Они крышу держат.
Владыка мельком взглянул наверх и, мысленно отвесив себе затрещину, благодарно кивнул.
— Защита еще цела?
— Лорд Тирриниэль ее усилил.
— Усилил? — недоумевающе переспросил Адоррас и снова покосился на молчаливого темного.
— Он нарастил свои собственные контуры поверх наших, потому что только родовой ясень умеет сдерживать «Огонь жизни». Я такое видела у золотых, когда они портал показывали. — Она неловко потупилась, но ллер Адоррас понял и сам: если бы дворец погиб, его жизнь не продлилась бы ни мгновением дольше — такова плата за его силу и владение источником. Но как такое может быть, если его отсекли от собственного источника?
— Я его не трогал, — неслышно обронил Тирриниэль, едва разжав зубы. — Только использовал — моих сил не хватило бы за такое короткое время… а так… сверху… накрыл как колпаком. И ты прав: не объяснил, потому что могли не понять. Когда мы уйдем, дворец будет твоим снова. Ясень нужен лишь для защиты… прости, некрасиво вышло, но иначе никак…
Адоррас ошеломленно воззрился на смертельно уставшего чужака и только сейчас заметил, что дочь не просто так стоит рядом с ним, а еще и безостановочно его подпитывает собственной магией. Верит ему! Беспокоится! И отдает все до последней капли, потому что без этого Тирриниэль бы не справился. Проклятье! Да в чужом дворце работать во сто крат труднее, чем в своем! А тут дворец из него всю душу выматывает, заставляя творить на пределе возможностей! Вот почему он так бледен! И вот почему она не уходит из зала!
— Не трогай его, — твердо сказала Эланна, взглянув на оторопевшего от последней мысли отца. — Я тебе все объясню потом. Нам и так нелегко.
«Еще бы! — подумал владыка. — Если бы он уничтожил мой источник и на его основе создал собственный, было бы гораздо легче. Но он не тронул, не разбил щиты, только зачерпнул… а остальное вложил из своих резервов, потому что мешает мой запрет на… запрет! Вот демон!»
Ллер Адоррас переменился в лице и, потянувшись мыслью туда, где много веков назад основатель его рода заложил свой первый источник, торопливо снял защиту.
— Спасибо… — прошелестел Тиль, когда сила потекла в него уже без помех. Но ллер Адоррас поспешил отвернуться, чтобы чужак не увидел выражения мучительного раскаяния на его лице. — Я бы, наверное, не смог… по крайней мере, не так быстро.
Отец Эланны не стал говорить, что до этого мига проклинал и мысленно обрушивал все известные кары на его голову. Не смог бы он, как же… а пощадить чужой источник, выходит, смог?! А стражей сберечь успел?! Не убил магов, охранявших источник, а лишь усыпил от греха?!
«Что же ты за существо, Тирриниэль илле Л’аэртэ?! Кто ты, темный эльф, за которого беспокоится моя единственная дочь?!»
ГЛАВА 15
Приняв решение, ллер Адоррас снова обратился к источнику и отдал приказ не мешать Тирриниэлю ни в чем. Фактически это означало полную передачу власти чужаку, но повелитель уже не думал об этом. Да и зачем сомневаться, когда Тиль мог взять ее самостоятельно?
Верные духи леса охотно отозвались на призыв хозяина и сорвались со своих мест, предупреждая всех, кто еще не сбежал. Прося поддержки и помощи. Собирая возле развороченных дверей встряхнувшуюся стражу. Следом за ними полетел и зов владыки — властный, настойчивый: те, кто может, пускай включаются в новую защиту. Те, у кого есть силы, пусть поделятся с возрожденным ясенем. Те, кто не умеет сражаться, пускай хотя бы откроют резервы…
И алиарцы откликнулись.
Тирриниэль удивленно дрогнул, когда поток сил, идущий к нему от покорившегося дворца, заметно возрос. В него отовсюду вливались крохотные ручейки. Сперва по одному-два, затем их стало гораздо больше. А вскоре у Тиля даже собственный резерв начал пополняться — кажется, на просьбу владыки откликнулись многие из пресыщенных, капризных алиарцев. Кажется, они еще не совсем потеряны для будущего. Кажется, у них еще есть шанс все исправить. И в первую очередь изменить самих себя.
Он облегченно вздохнул и, перехватив тревожный взгляд Эланны, успокаивающе кивнул. Она ответила слабой улыбкой, одновременно отправив отцу волну благодарности и понимания, но тут же отвернулась, чтобы никто не увидел блеснувшей в уголках ее глаз слезинки. Эверон, правда, все равно заметит, но он — пускай. Ему можно. Ортэ умеет молчать, а вот отец не поймет. И надо, чтобы Тиль не понял. Он, пожалуй, единственный, кто не должен знать об этой маленькой слабости.
Внезапно в тронном зале стало жарко. И очень светло. Прямо-таки неестественно светло, будто на одной из стен зажглось свое собственное солнце. Как раз там, где драконий «Огонь» выжег целый коридор. Вот только больше там коридора не было видно — все заполонил собой поразительно чистый свет с рыжеватыми сполохами по краям. И он стремительно приближался, пока наконец не остановился на краю разрушенного зала, безжалостно вытолкав туда тревожно повизгивающего белого волка.
Прикрыв глаза рукой, дракон остановился и настороженно взглянул в новую напасть. При виде «солнца» он беспокойно повел плечами, а затем покосился на тяжело дышащих оборотней, но те не собирались нападать. Как отпрыгнули от него после неудачной атаки, так и замерли, во все глаза уставившись на пылающее красно-зеленой радугой чудо.
Дракон сдвинулся, чтобы видеть зверей краешком глаза, но тем вдруг стало не до него — они так и таращились на переливающееся огнями «солнце», все сильнее топорща шерсть на загривках и опасливо то скалясь, как на нового врага, то поспешно пряча зубы. А странное «солнце», преодолев оплавившийся проем, сделало несколько бесшумных шагов. В оглушительной тишине доплыло до центра зала, где и остановилось, медленно оглядываясь и словно решая, что делать.
Дракон, взглянув на него истинным зрением, удивился: чистая энергия, настоящий «Огонь» дракона. Та же яростная воронка. Тот же смерч неистовой ненависти. Та же злость, кипящая на крайней точке.
Словно в ответ свет стал совсем нестерпимым. Откуда-то из глубины на оторопевшего дракона сверкнули два невыносимо ярких рубина. Но потом пышущая жаром сфера ужалась и приняла форму человеческого тела. Правда, тело явно было женским, но «Огонь» это не смутило — укоротив гневные язычки, он послушно притих и остался плясать лишь на матово-черном доспехе, коротких вьющихся волосах и срывался нетерпеливыми искрами с тонких пальцев, закрытых такими же чешуйчатыми перчатками. А потом постепенно стек с этих тонких рук в два длинных, изящных, угрожающе приподнятых клинка, на которых неистово горели древние руны.
— Белка… — зачарованно прошептал Элиар, во все глаза уставившись на объятую пламенем Гончую.
— Живая, — облегченно вздохнул Тиль, с гордостью и затаенной тревогой взглянув на преобразившуюся невестку. — Кажется, пришло время ее «Огня». На пятьсот лет позже, чем я думал, но все-таки пришло.
— Так это ее «Огонь»?! — шалея от внезапной догадки, охнул Элиар, и Эланна удивленно приоткрыла рот.
— Конечно, — слабо улыбнулся владыка Л’аэртэ. — Она же наша, ясень ее принял. Ты же сам видишь — «Огонь» не красный, как у нас, а рыжий. Именно от него в свое время умер Талларен. Понимаешь?