Чтение онлайн

Тут я хочу сделать небольшое отступление. В своей книге "1806 год" великий военный историк и теоретик Карл Клаузевиц подробно разбирает "двойное сражение" Йена-Ауэрштедт. И если разгром части прусской армии основными силами Наполеона (Йена) Клаузевиц считает закономерным, то разгром под Ауэрштедтом армии Гогенлоэ (45 тысяч) одним только корпусом Даву (27 тысяч) ученый считает полным бредом, поскольку соотношение сил и, особенно, их расположение "сулило блестящую победу". Однако на основании бездарности поражения, Клаузевицу и в голову не приходит объявлять, будто под Ауэрштедтом пруссаки победили французов.

Теперь вернемся к нашим баранам. Очень может быть, что в сентябре 1939 года немецкий блицкриг захлебнулся. Еще чуть-чуть, и польские дивизии уже двинулись бы победным маршем. И не на Кенигсберг, как собирались в начале кампании, а прямо на Берлин, или даже дальше, как в солдатской песне: "Одетые в сталь и броню, ведомые Рыдзом-Смиглы, мы маршем пойдем на Рейн". Если «коллеги» Суворова вполне овладели его творческими методами, то, скорей всего, именно такие «открытия» они и сделают. И останется только сожалеть, что всех этих замечательных новостей тогда, в сентябре 1939 года, не знали и не дождались ни полковник Бек, ни маршал Рыдз-Смиглы. Потому что (цитирую Типпельскирха): "Когда польское правительство поняло, что приближается его конец, оно 6 сентября бежало из Варшавы в Люблин, оттуда оно выехало 9 сентября в Кременец, а 13 сентября — в Залещики — город у самой румынской границы. 16 сентября польское правительство перешло границу. Народ и армия, которая в то время еще вела последние ожесточенные бои, были брошены на произвол судьбы". (Курт фон Типпельскирх, "История второй мировой войны", т. 1, стр. 23–25). Ситуация, хорошо знакомая из нашей собственной истории: "Гетман сегодня около четырех часов утра, позорно бросив нас на произвол судьбы, бежал! Бежал, как последняя каналья и трус! Сегодня же, через час после гетмана, бежал и командующий нашей армией генерал от кавалерии Белоруков". (Михаил Булгаков, "Белая гвардия").

Историки называют разные даты бегства польского руководства в Румынию. Лиддел Гарт, например, считает, что это произошло еще 12 сентября. Точно известно только то, что советские войска вступили на территорию Польши 17 числа — то есть после того, как польская армия была фактически разгромлена, а маршал Рыдз-Смиглы, полковник Юзеф Бек и президент Игнаций Мосцицький, вместе со всем правительством и верховным командованием бежали из страны и навсегда исчезли из истории и европейской политики.

1.

Самый главный вопрос, на который, якобы, отвечает Суворов в своих книгах, это — "Почему Гитлер напал на Советский Союз?". И сам же Суворов дает на этот вопрос целых два совершенно разных ответа. Первый ответ излагается в «Ледоколе», "Дне 'М'" и в "Последней республике". В общих чертах этот ответ можно сформулировать приблизительно так: Сталин стремился к мировому господству коммунизма и с этой целью подготовил могучую военную машину и собрал огромную армию. 6 июля 1941 года Сталин планировал напасть на Германию и осуществить коммунистический поход, как говорится, "к последнему морю". Но Гитлер осознал угрозу "сталинского топора" и напал первым. Так сказать, «превентивно». Второй суворовский ответ излагается в последней (хотелось бы верить!) книге «Самоубийство». Почти вся эта книга про то, как Гитлер был не готов ко Второй мировой войне, которую практически проиграл, еще не успев начать. А на СССР Гитлер напал «самоубийственно» просто потому, что был он бесноватый дурак, а "действия дурака предсказать нельзя" и "дурак непредсказуем". Впрочем, ближе к концу книги Суворов вновь сворачивает на любимую тему: мол, Гитлер-то, конечно, был бездарь и дурак, но в 1941 году он все-таки сообразил про "сталинский топор"… Ну и так далее, плюс красоты стиля.

Версии интересные. Трудно сказать, какая лучше. Тут самое точное определение — "обе хуже". Начать приходится с гитлеровской глупости. Хотя господин Суворов повернул эту тему так умело, что сам Геббельс мог бы позавидовать. Ведь только попытайся разобраться, что же происходило на самом деле, а у Суворова уже выстроена поза "патриотического негодования", — "Ах ты… такой-сякой! Гитлера защищать вздумал!" Вообще-то наблюдать такие всплески «патриотизма» (пусть даже только в книжках) у перебежчика и предателя Родины — занятие, признаюсь, не для слабонервных. Но я Гитлера защищать не собираюсь. Тем более что про этого ублюдка у Суворова все написано в общем-то правильно. И про то, что фюрер был «бесноватый» и регулярно закатывал истерики с грызением ковров, и про то, что он обожал собирать толпу личных историографов и стенографисток и устраивать бесконечные лекции на такие абсурдно-фантастические темы, от которых увяли бы уши у самого Николая Гавриловича Чернышевского вместе с его Верой Павловной. И то, что Гитлер еще в начале Второй мировой войны полностью утратил чувство реальности и ввязывался во все новые военные кампании, а войну с Советским Союзом начал, совершенно к ней не подготовившись, — это все у Суворова описано верно. Остается один вопрос — как же этот "псих ненормальный" сумел подмять под себя всю Европу? А ведь сумел. И Суворов, конечно, может разобрать все гитлеровские «победы» и очень убедительно (вообще-то, на самом деле, не очень убедительно) разобъяснить, что и покорение Польши, и захват Дании и Норвегии, и разгром Франции и оккупация Греции и Югославии — это все победы «неправильные». Наверное, десятки миллионов людей в этих странах могли бы здорово утешиться — их разгромили, покорили, захватили и оккупировали совршенно «неправильно». Как говорят дети — "это не считается!". А что? Сам Суворов доказал! Ну, не Суворов, конечно, а просто — сочинитель Резун, и не доказал, а только написал… Не верю я, что от этих рассуждений Резуна-Суворова легче стало прошедшим страшную войну ветеранам или детям и внукам расстрелянных, повешенных, угнанных в концлагеря…

И еще — непонятно мне, почему Резун-Суворов «анализирует» только военные «победы» Гитлера. А "дипломатические победы"? Молчаливое согласие Англии и Франции на возрождение и перевооружение немецкой армии, англо-германский морской договор, Рейнская область, Австрия, Судеты, Чехословакия, Мемель? Там уж точно все было совершенно «неправильно». Да по Версальскому договору французы имели полное право, а по соображениям своей собственной государственной безопасности были просто обязаны так шугануть несколько немецких батальонов, переправившихся на левый берег Рейна в марте 1936 года, чтобы от этих батальонов и места мокрого не осталось, а Гитлеру точно пришлось бы застрелиться! А Мюнхен?! Тогда, летом 1938 года, немецкие генералы во главе с начальником Генштаба Францем Гальдером и мысли допустить не могли, что Франция и Англия «самоубийственно» подарят Гитлеру Чехословакию. Они так перепугались безумного гитлеровского авантюризма и грядущей войны со всем миром, что подготовили переворот. За сорок восемь часов до начала военных действий они собирались арестовать Гитлера и предать его суду. Но тут, как чертик из табакерки, объявился британский премьер Чемберлен собственной персоной и объявил: "Не хочу биться, а хочу мириться".

Обо всех завоеваниях Гитлера, совершенных с 1936 по 1941 год, можно сказать то же самое, что говорил Смок Белью из романа Джека Лондона: "У меня не совсем обыкновенная система. Вряд ли это даже можно назвать системой. Но у нее то преимущество, что она дает практические результаты". Вот такой же была и военно-политическая система Гитлера. Она была безумной, авантюристичной и (прав Суворов) просто-напросто дурацкой. Но она давала практические результаты. К сожалению.

2.

Теперь разберемся с суворовской идеей "превентивной войны". Эта тема у гражданина Резуна — любимая. Собрал товарищ Сталин на западной границе войск немеряные тысячи, и "Гитлеру оставался только один шанс — спасать себя превентивным ударом". (Суворов, «Ледокол», "День 'М'", стр. 567). Аргументов «превентивности» нападения на нашу страну у Суворова не густо. И самый «убойный» из них — а почему же еще? Почему Гитлер решился вести кампанию на Востоке, сознавая фатальную опасность войны на два фронта? Почему рискнул воевать с Советским Союзом, не проведя соответствующей подготовки, без зимнего обмундирования, без зимних оружейных смазок и т. д.? А чего удивляться? Гитлер же был псих. Французские исследователи Жак Бержье и Луи Повел, изучавшие оккультные доктрины нацизма писали: "Сейчас это кажется удивительным, но Гитлер был убежден, что мороз отступит перед его войсками". ("Утро магов", стр. 48).

Все же разберемся подробней. Для доказательства своей теории Суворов любит ссылаться на фельдмаршала Кейтеля, который в своих показаниях на Нюрнбергском процессе категорически настаивал на том, что война против СССР была войной «превентивной». С Кейтеля и начнем. В ожидании приговора он составлял что-то вроде мемуаров, где также говорил о «превентивности»: "После начала нашего превентивного нападения я вынужден был признать, что он [Гитлер] в оценке предстоящего русского наступления оказался прав". (Вильгельм Кейтель, "Размышления перед казнью", стр. 224). И далее, там же "наше превентивное нападение в 1941 г. доказало уровень русских агрессивных намерений" (там же, стр. 231). И еще фельдмаршал говорит, что были у него с фюрером какие-то разногласия в общей оценке ситуации. Он (Кейтель) даже составил аналитическую записку, в которой предостерегал своего хозяина от нападения на СССР, но "разговор свелся к весьма односторонней нотации Гитлера, заявившего, что мои соображения его никоим образом не убедили, а моя оценка стратегической обстановки — неправильна" (Там же, стр. 222–232). В чем проблема? По всей видимости, Гитлер, «осознавший» ужасную опасность "сталинского топора", настаивал на войне — на "последнем шансе", а глупый фельдмаршал пытался его успокоить, мол, "советская угроза" — чистый миф? Никак нет. Вильгельм Кейтель считал, что фюрер совершенно недостаточно оценивает русский военный потенциал и воевать с СССР опасно, но Гитлер "постоянно исходил из того, что Россия находится в состоянии построения собственной военной промышленности и еще отнюдь не справилась с ним, а также из того, что Сталин уничтожил в 1937 г. весь первый эшелон высших военачальников… Он был одержим идеей: столкновение так или иначе, но обязательно произойдет, и было бы ошибкой ждать, когда противник изготовится и нападет на нас". (Там же, стр. 224). А когда же фюрер ожидал коварное нападение? "Как только Сталин через год-два оказался бы готовым к нападению на нас, тут же наверняка последовали бы дальнейшие требования со стороны России" (там же, стр. 231). А начальнику Генерального штаба вермахта Францу Гальдеру гитлеровская оценка представлялась несколько иначе: "Через два года Англия будет иметь 40 дивизий. Это может побудить Россию к сближению с ней". (Ф. Гальдер, "Военный дневник", т. 2, запись от 16 января 1941 г., стр. 319). Я понимаю, что, с точки зрения бесноватого немецкого фюрера, Советский Союз поступил бы очень нехорошо, если бы "через два года" решил «сблизиться» с Англией, но достаточный ли это повод для «превентивного» нападения? Отдельно надо отметить, что в своих прогнозах относительно сталинской угрозы "через два года" Гитлер не был особенно уверен. В арифметике он был не силен, и цифры зависели исключительно от настроения. Вот, например, 22 июня 1942 года Гитлер предается таким рассуждениям: "Чем больше мы знакомимся с советскими условиями жизни, тем больше радуемся тому, что вовремя нанесли решительный удар. Ведь в ближайшие десять лет в СССР возникло бы множество индустриальных центров, которые постепенно становились бы все более недосягаемыми [для авиации] и создали бы Советам просто невероятное вооружение, в то время как Европа деградировала бы до уровня объекта советских планов мирового господства." ("Застольные разговоры Гитлера", стр. 451.)

Европа и Англия упоминаются не случайно. Еще только разгромив Францию (май-июнь 1940 г.) и не начав еще "битву в воздухе" за Англию, Гитлер терзался вопросом — почему же англичане не признают свое поражение? Запись в дневнике Гальдера 31 июля 1940 г.: "Фюрер: Мы не будем нападать на Англию, а разобьем те иллюзии, которые дают Англии волю к сопротивлению… Надежда Англии — Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка также отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии… Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду… Вывод: В соответствие с этим рассуждением Россия должна быть ликвидирована. Срок — весна 1941 года". (Ф. Гальдер, "Военный дневник", т. 2, стр. 80). Главное обоснование необходимости уничтожить Россию, навязчиво внушаемое Гитлером своим генералам: Россия последняя надежда Англии. Второй довод — пока что Россия слаба, и нет нужды дожидаться (год-два), когда она станет сильной. Многих фюрер убедил. Но не всех. Так, например, "танковый король" Гудериан сомневался: "Он [Гитлер] сказал, что не может разгромить Англию. Поэтому, чтобы прийти к миру, он должен добиться победоносного окончания войны на материке… Подробно изложенные им причины, вынудившие его на превентивную войну с Россией, были неубедительны. Ссылка на обострение международного положения… так же мало могла оправдать столь ответственное решение, как не могли его оправдать идеологические основы национал-социалистического учения и некоторые сведения о военных приготовлениях русских". (Гейнц Гудериан, "Воспоминания солдата", стр. 203–204). Другие немецкие генералы так же сдержанны в своих оценках "русской угрозы". "К 22 июня 1941 года советские войска были, бесспорно, так глубоко эшелонированы, что при таком их расположении они были готовы только для ведения обороны… Конечно, летом 1941 года Сталин не стал бы еще воевать с Германией". (Эрих Манштейн, "Утерянные победы", стр 191); "То, что Советский Союз в скором будущем будет сам стремиться к вооруженному конфликту с Германией, представлялось в высшей степени невероятным по политическим и военным соображениям". (Курт фон Типпельскирх, "История второй мировой войны", т. 1., стр. 166).

3.

Суворов утверждает, что Германия напала на Советский Союз, потому что Гитлер «вдруг» осознал, что вот еще чуть-чуть (две недели) и «коварный» Сталин обрушится на «мирную» Германию всей своей ужасной силой и установит коммунизм во всем мире, вплоть до "последней республики". А все немецкие генералы и министры утверждают, что Гитлер решил напасть на СССР, потому что считал нашу страну ужасно слабой. Такой слабой, что разгромить нас можно буквально за пару недель или, в крайнем случае, за пару месяцев. Более того, сам Резун-Суворов, не стесняясь противоречий, приводит тому массу примеров. Берет и цитирует вдруг записи в дневнике Геббельса: "Он [Гитлер] вновь констатирует катастрофическое состояние русской армии. Ее едва ли можно использовать для боевых действий". ("Последняя республика", стр. 224). Вот и вся «превентивность». А все, что высказывалось относительно «упреждающего» удара, сочинялось (и то далеко не всеми) уже потом, после нападения на Советский Союз, когда в ходе боев выяснилось, что Красная Армия вовсе не так слаба, как представлялось Гитлеру. Лучше всех эту незатейливую мысль высказал Риббентроп, который тоже перед казнью составил «мемуары». Гитлеровский министр иностранных дел так прямо и написал: "Трагизм того, что мы войну проиграли, усугубляется тем, что мы могли ее выиграть. Первой причиной проигрыша войны несомненно была неожиданно большая сила сопротивления Красной Армии". (Иоахим фон Риббентроп, "Мемуары нацистского дипломата", стр. 271). Ну, «трагизм» проигрыша гитлеровцами войны навеки останется на совести Риббентропа, но главная мысль ясна — уж мы бы их всех (т. е. — нас) победили, но они (то есть — мы) стали сопротивляться "неожиданно сильно".

Похоже, понемногу придя в себя после потрясений от суворовской наглости и вранья, историки опомнились и стали с этим враньем спорить. В том числе, ссылаясь на немецких генералов. И так сильно замучили этим "великого исследователя" Суворова, что в «Самоубийстве» он бросился в схватку с генеральскими мемуарами, попутно сочинив еще одну «смелую» гипотезу. Оказывается, и генерал Гудериан, и фельдмаршал Манштейн (им от Суворова достается особенно) в своих воспоминаниях лгали, выгораживая преступный замысел сталинской агрессии. Лгали, потому что запугал их Сталин.