Чтение онлайн

"Они писали воспоминания с ясным ощущением прохлады, которая веяла от занесенного над ними топора. Они знали: на каждого заведено дело, и, если потребуется, советские товарищи выставят свидетелей сотнями. А свидетели подтвердят все, что им прикажут. Поэтому германские генералы писали мемуары так, чтобы советским идеологам (а также следователям МГБ и палачам) не досаждать". (Суворов, «Самоубийство», глава "Нюрнбергский выбор"). И далее там же: "А мы в данном вопросе на этих господ ссылаться не будем. Мы пойдем другим путем. Мы скажем так: перепачканный кровью и перепуганный до смерти мерзавец Гудериан в угоду советским исполнителям приговоров писал то-то и то-то; спасая свою шкуру и задницу, трусливый садист и палач Манштейн по подсказке коммунистов умолчал о некоторых подробностях и кое-что, мягко говоря, извратил". Еще за участие в Нюрнбергском процессе досталось от Суворова "на орехи" Паулюсу: "За какие заслуги фашиста наряжаем? Какие такие подвиги во славу советской Родины совершил военнопленный Паулюс, что ему штаны новые выписали? А заодно и пиджак. За какую доблесть военнопленный Паулюс сверкающими штиблетами поскрипывает?… "Военно-исторический журнал" описывает не стесняясь, как после судебного заседания главный советский обвинитель на Нюрнбергском процессе, будущий Генеральный прокурор СССР товарищ Руденко Роман Андреевич в своем рабочем кормит Паулюса обедом: жри, сука, заслужил!".

Про "жрущую заслужившую суку" в новых штанах, пиджаке и штиблетах, это у Суворова, похоже, очень интимное, навеянное его собственными глубокими личными переживаниями предателя и перебежчика. А что касается Манштейна с Гудерианом… Если бы вопрос стоял кому верить — этим немецким военным или Владимиру Резуну, то, "при прочих равных условиях", Гудериан, Манштейн и Типпельскирх вызывают значительно больше доверия. Уже хотя бы потому, что книги свои выпускали под собственными фамилиями, а не пытались присвоить себе имена Мольтке или Клаузевица. Но "прочих равных условий" не получается. О каком "ощущении топора" можно говорить у Манштейна, если фельдмаршал издал свои "Утраченные победы" в 1955 году — не только после смерти Сталина, но и после того, как отсидел срок, осужденный за военные преступления. Причем отсидел Манштейн только три года (1950-53 гг.), хотя присудили его к 18 годам. ("Энциклопедия третьего рейха, стр. 301"). Через три года его отпустили именно потому, что шла "холодная война" и англичане (нынешние соотечественники Резуна-Суворова) стали ужасно лояльными к бывшим гитлеровцам. После Фултоновской речи Черчилля и разделения Европы "железным занавесом" ни о каком новом "процессе со свидетелями" над Манштейном и речи быть не могло. И Суворов прекрасно это знает. Знает он и то, что генерал-полковник Гейнц Гудериан помимо своих "Воспоминаний солдата" вместе с другими бывшими гитлеровскими военными и политиками (в их числе и Курт фон Типпельскирх) принял активное участие в написании очень известного сборника "Итоги Второй мировой войны". Сидели бывшие генералы, дипломаты и министры и писали свой обобщающий труд про «итоги». Для эпохи "холодной войны" получилось очень характерное произведение — о том, что Советский Союз ("моторизированный Чингиз-хан") угрожает всему демократическому человечеству, там же и рекомендации — как правильно вести войну в будущем. Гудериан в этих «итогах» написал статью, которая так и называется — "Опыт войны с Россией", третья глава в статье — "Как возникло решение Гитлера о нападении на Советский Союз". Вот, казалось бы, и врезать всю правду-матку мол, "моторизированный Чингиз-хан" угрожал Европе еще в 1941 году! Люди, будьте бдительны! Но нет, пишет генерал-полковник совсем другое: "Гитлер, увлеченный своими победами 1939–1940 годов, был абсолютно уверен в удаче и сумел убедить и себя и других, что покончит с этой «призрачной» восточной опасностью так же быстро, как и с западной". ("Итоги Второй мировой войны", стр. 117).

Но и это еще не все! Типпельскирх, Гудериан, Гот, Манштейн, Мантейфель и многие другие писали свои труды уже после войны. Но Гитлер наговаривал свои "застольные беседы" в режиме, как это сейчас модно говорить, "реального времени". И в этом же "реальном времени" делали записи в своих дневниках Франц Гальдер, Йозеф Геббельс и Альфред Розенберг. И там — в дневниках и беседах — все то же самое: твердая уверенность Гитлера, что только года через два (или больше) Советский Союз наберется ужасных сил и станет опасным для «миролюбивого» Гитлера, строителя третьего рейха и "нового порядка".

4.

Но были герои! — пишет Суворов. "После разгрома Германии Сталин объявил, что Советский Союз — невинная жертва, что никакой агрессии против Германии не замышлялось. Возразили трое: один германский министр, один фельдмаршал и один генерал. И были повешены". (Суворов, «Самоубийство», глава "Нюрнбергский выбор").

Трое «героев» — это министр иностранных дел Риббентроп, фельдмаршал Кейтель и генерал Йодль. Про Йодля, каюсь, подробностей не знаю. Знаю, что вдова генерала добилась пару лет назад реабилитации покойного супруга в немецком суде низшей инстанции. Вскоре после этого мне довелось побывать в Нюрнберге. И зашел я, естественно, в здание суда. Там и сейчас земельный суд. Только в вестибюле на втором этаже — несколько стендов, посвященных знаменитому процессу. И я попенял сопровождавшему судейскому работнику из службы по связям с прессой — как же так? Бедная вдова Йодля добилась реабилитации супруга, а на стенде об этом ни словечка. Осужден, казнен, и все. И сказал мне судейский — не будет никогда никакой реабилитации генерал-полковнику Йодлю, уж больно много очень гнусных бумаг он своей собственной рукой наподписывал.

А теперь об оставшихся «героях» — Риббентропе с Кейтелем. На следствии они повторяли измышления Гитлера с Геббельсом "и примкнувшего к ним" Суворова: война против Советского Союза была вынужденная, превентивная, ради спасения Германии от неизбежной советской агрессии. Сам бы Суворов в таком случае написал просто — на суде Кейтель и Риббентроп врали, надеясь спасти свою шкуру. Но я так говорить не буду. Потому что в ожидании казни оба оставили предсмертные записки. Кейтеля я уже цитировал — он написал то же самое, что и Гальдер, Гудериан и Манштейн. Но ведь и Риббентроп писал о том же: "Я со всей серьезностью заявил фюреру, что, по моему убеждению, ожидать нападения со стороны Сталина нельзя. Я предостерегал фюрера от каких-либо превентивных действий против России… Фюрер вновь высказал подозрение насчет возможности еврейского влияния на Сталина в Москве и, несмотря на все мои возражения, выражал решимость принять хотя бы военные меры предосторожности". (Иоахим фон Риббентроп, "Мемуары нацистского дипломата", стр. 232–233). Кстати и о Японии. Риббентроп пишет: "Летом 1941 г. я пытался склонить Японию к вступлению в войну против России… Фюрер отверг это мое мнение… Он заявил мне, что надеется справиться с Россией один и что было бы лучше, если Япония атакует британские владения". (Там же, стр. 250–251). То есть "Ах, оставьте, Риббентроп! Не верьте пропаганде доктора Геббельса. Нет никакой "русской угрозы". Зачем делиться с японцами лаврами? За пару недель сами справимся".

А еще оказывается, что ту самую аналитическую записку, о которой писал в мемуарах Кейтель, они с Риббентропом вместе готовили. Они об этом оба пишут, как изо всех сил отговаривали Гитлера воевать с СССР, пытались доказать, что не такой Советский Союз слабый, как думает "великий фюрер"! Гитлер им не поверил. Он их отчитал и напал на СССР. Кто же мог ожидать, что сопротивление Красной Армии окажется "неожиданно сильным"?!

22 июня 1941 года Гитлер, действительно, обратился к германскому народу и объявил, что война против Советского Союза вынужденная, превентивная, ради спасения Германии от неизбежной советской агрессии. Правда, по свидетельству Варлимонта, еще в июле Гитлер заявил казненному "за правду" Йодлю, что решил "раз и навсегда" избавить мир от большевизма. И даже пояснил, почему собирается начать приготовления прямо сейчас: "Фюрер боится, что после победы над Англией настроение германского народа не позволит ему начать войну с Россией". (Лен Дейтон, "Вторая мировая: ошибки, промахи, потери", стр. 490–491).

А 21 июня, то есть накануне своего обращения к немецкому народу, Гитлер направил письмо своему другу — итальянскому дуче Бенито Муссолини. В письме Гитлер был гораздо откровенней. Начал он с того, что "дальнейшее выжидание приведет самое позднее в этом или в следующем году к гибельным, последствиям". Еще Гитлер писал о том, что Англия, как всегда, уже практически "проиграла эту войну" и надеется только на СССР и США. Но он, Гитлер, собирается разгромить Англию на ее собственных островах и обязательно сделает это, "если, не говоря о всех прочих предпосылках, буду по меньшей мере застрахован от внезапного нападения с Востока или даже от угрозы такого нападения". ("СССР — ГЕРМАНИЯ 1939–1941". Документы и материалы, т. 2, стр. 170–173). Так что на Советский Союз Гитлер решил напасть на всякий случай — просто подстраховаться.

1.

С «концепциями» Резуна-Суворова спорили много. После «Ледокола» каждая его очередная книжка чуть не наполовину состоит из ответов на замечания оппонентов. Как отвечает Суворов, я уже показал в главе про «особенности» суворовского метода на примере того, сколько вранья умудрился накрутить Суворов вокруг одной только цитаты из "Мифа «Ледокола» Габриэля Городецкого.

Мне кажется, что главная ошибка всех, кто вступал в дискуссию с господином Владимиром Резуном, заключается в том, что они до сих пор пытаются спорить с ним, как с ученым, как с историком, в конце концов, просто как с порядочным человеком. А Резун-Суворов не является ни первым, ни вторым, ни, особенно, третьим. Ему не надо рассказывать, что в тридцатых-сороковых годах прошлого века происходило в СССР, в Европе и в мире. Он и сам прекрасно это знает. Когда я работал над этой книжкой, то просто поражался — у Суворова ссылки на многих из авторов, которых читал и я. Он штудировал и мемуары Манштейна и Риббентропа, и дневники Геббельса и Гальдера, и "Застольные беседы" Гитлера. Суворов любит цитировать Базила Лиддел Гарта. Поверьте, его не в чем убеждать, он и так все знает. Об этом свидетельствует все построение его книг — он все время обещает доказать одни вещи, а рассказывает совершенно о других. Суворов навязывает своим оппонентам совершенно бессмысленную дискуссию по своим правилам. Он гордо заявляет: "Я разработал для себя систему и готов перед телевизионной камерой, перед миллионами зрителей отвечать на вопросы типа: ну-ка, кто был правее 3-го стрелкового батальона 142-го стрелкового полка 5-й Витебской Краснознаменной имени Чехословацкого пролетариата стрелковой дивизии 16-го стрелкового корпуса 11-й армии? Немного подумав, постараюсь ответить: правее был 3-й стрелковый батальон 328-го стрелкового полка 48-й имени Калинина стрелковой дивизии 11-го стрелкового корпуса 8-й армии". (Суворов, "Последняя республика", глава "Про 38-тонные танки"). Я охотно верю, что Владимир-Виктор Резун-Суворов знает ответы и на куда более заковыристые вопросы. Однако расположение "Витебской Краснознаменной имени Чехословацкого пролетариата стрелковой дивизии" НЕ ИМЕЕТ АБСОЛЮТНО НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ к тому, что он обещает доказать, — к тому, что Сталин бредил идеями "мировой революции" и развязал Вторую мировую войну; к тому, что Сталин «подарил» Гитлеру Германию, а потом всю Европу; к тому, что Советский Союз собирался завоевать весь Евроазиатский континент и ко всем остальным суворовским измышлениям. Во всех своих книгах он реально, а не на словах доказывает один и тот же факт: правительство Советского Союза, в отличие от польского, британского и французского, сознавало всю опасность надвигающейся войны и готовилось к ней. Для этого "великого открытия" вовсе не надо было сочинять почти полдюжины «сенсационных» книг. Это «открытие» автоматически вытекает из результатов страшной войны. Потому что, если бы Советский Союз к ней не готовился, то проиграл бы — как Польша и как Франция. А наш народ сумел выстоять после страшных поражений первых месяцев и — победить. И вот Суворов начинает свою "ледокольную эпопею" с того, что гордо заявляет: "Я замахнулся на самое святое, что есть у нашего народа, я замахнулся на единственную святыню, которая у народа осталась, — на память о Войне". Суворов не зря сравнивает себя с "палачом, вышибающим табуретку". Сходство у них одно, но принципиально важное — обоим нет дела до ПРАВДЫ. Оба просто зарабатывают деньги.

2.

Виктор Суворов начал свою литературную деятельность на излете "холодной войны", как один из последних антисоветских «проектов». Потом война закончилась, проект в целом закрылся, а господин Суворов — остался. Как быть этому человеку-проекту? Ведь ему уже понравилось быть известным, популярным, «раскрученным». Он кушать хочет, в конце концов. Вот так он и пишет свои книжки. Ему не до поиска исторической истины, ему главное, чтобы получше раскупалось. А обычные истины сейчас не в ходу. Сейчас в моде эпатаж. Очень странно, что еще никто не обратил внимание на сходство писателя Суворова с политиками типа Владимира Жириновского и Натальи Витренко. У них есть даже общий любимый «технологический» прием. Точно так же, как Жириновский в качестве главного аргумента вопит: "Я — юрист!" (а Витренко, соответственно: "Я — экономист!"), так и Суворов любит подчеркивать, что он — разведчик. Не какой-нибудь, а настоящий кадровый — выпускник Академии. И, что характерно, во всех трех случаях это «ноу-хау» не имеет никакого отношения к нынешней деятельности. Но это так, к слову.

Сегодня бал на рынке правит эпатаж. Вот Суворов и старается соответствовать. А сейчас даже подлинными разоблачениями сталинских изуверств никого не удивишь. Приходится додумывать. В последнем суворовском «Самоубийстве» Иосиф Сталин предстает уже не просто расчетливым, циничным и совершенно безжалостным политиком (каким он и был на самом деле), а каким-то супер-монстром, гением злодейства. Если верить Суворову, то перед Иосифом Виссарионовичем трепетали и английские, и французские судьи Нюрнбергского трибунала, и президент США Франклин Делано Рузвельт. И вообще — еще бы чуть-чуть, и весь мир под гусеницами советских сверхтяжелых танков превратился бы в один большой Союз Советских Республик. Наверное, так суворовские книжки лучше расходятся. А для полноты впечатления Суворов добавляет Сталину еще и супер-злодейства: это Сталин «спровоцировал» миролюбивого Гитлера начать «превентивную» войну против СССР, а еще раньше Сталин «подарил» Гитлеру Европу и организовал мировую войну, и, наконец, именно Сталин привел к власти самого Адольфа Гитлера — "Ледокол революции". На последнем суворовском «изобретении» я, напоследок, остановлюсь чуть подробнее. Потому что вся гипотеза про «Ледокол» — это такое наглое вранье, по сравнению с которым все предыдущие враки совершенно меркнут.

3.

Как Сталин привел Гитлера к власти, Суворов описывает довольно подробно. С цифрами. Выглядит это так. "На выборах 1933 года Гитлер получил 43 % голосов, социал-демократы и коммунисты — 49 %. Но Тельман не пожелал выступить с социал-демократами единым блоком. Поэтому победил Гитлер". ("Последняя республика", стр. 112–115).

Про такую арифметику еще Марк Твен писал: "Он оперировал цифрами — это очень хорошо. Он пользовался формулой "дважды два четырнадцать, из десяти вычесть два будет тридцать пять". Цифры действуют неотразимо, с их помощью всегда можно убедить образованную публику". Вот так же «убедительно» считает и Суворов. Он, как и во многих других случаях, применяет свой излюбленный прием — использование старых советских формул. Еще в школе нас учили — если бы социал-демократы объединились с коммунистами, то Гитлер бы не прошел. Суворов говорит то же самое, только меняет местами слова — если бы коммунисты объединились с социал-демократами… На самом деле, неверно и то, и другое. С той разницей, что уровень обобщения, приемлемый для школьного учебника, совершенно недопустим в научном исследовании. В своем описании политической ситуации в Германии в 1932-33 гг. Суворов занимается даже не передергиванием фактов, а привычно нагло врет. В его изложении начисто отсутствуют все политические силы, кроме нацистов, социал-демократов и коммунистов. Суворов «забыл» весьма влиятельную католическую партию «Центр», он «забыл» партию традиционных националистов, но самое важное: он начисто «забыл» упомянуть ключевую фигуру дофашистской Германии — бывшего кайзеровского фельдмаршала Гинденбурга.