Чтение онлайн

На астральном теле серый часто проявляется в виде крайней эмоциональной невыразительности, чтобы не сказать скуки, и вампиризма. Вообще серому (на всех телах) априорно и точно известно будущее, а именно: происходить будет ровно то, что было раньше, только несколько хуже; нового или интересного не может случиться в принципе, а чудес не бывает, поскольку из детсадовского возраста человек уже вышел. В эмоциональной сфере эта позиция оказывает тяжелое воздействие на самого человека, а также на его окружение (он не просто тускл, но своей серостью тушит эмоциональный свет других), но в некоторых отношениях весьма удобна.

В ментальном теле серый создает характерное настроение интеллектуальной скуки и уныния: "Ну что мир может сказать мне нового? Все давно придумано и изобретено, остались лишь несущественные детали". Любимые слова серого: "Неубедительно", "не вдохновляет", "не проходит". Встречаясь с явным интеллектуальным превосходством, серый говорит: "ну это другое дело, это гений… вот пусть он и работает, а мы пока потихоньку покурим, посмотрим, чего он там напридумает, а то, неровен час, может, и вовсе один какой-то пшик вылупится".

В каузальном теле серый говорит, например, так: "Ну ты прекрасно понимаешь, что произойти-то уж точно ничего хорошего не может, не говоря уж — измениться к лучшему в целом!" И человек, действительно, на горьком опыте, к которому апеллирует серый, "понимает", смещая свою точку сборки в область, где никаких светлых событий ни в прошлом не было, ни в будущем быть не может.

Такое "серое" программирование будущего может быть очень эффективным, особенно при сильном каузальном теле. Отсюда же постепенно спускаются вниз разнообразные болезни, управляемые серым.

В буддхиальном теле серый проявляется, в первую очередь, в пессимистическом мировоззрении, скептических жизненных позициях и взглядах на архетипические сюжеты (тонкую карму) — свою, своих знакомых и мира в целом.

Серому королю принадлежат такие основополагающие жизненные установки, как "никому нельзя верить", "каждая инициатива наказуема", "знай свое дело и не высовывайся", а также, в паре с Большим Змеем, уничтожающе-презрительное указание "держи карман шире". Серый в буддхиальном теле клиента является к психологу, чтобы лишний раз убедиться в том, что оба ни на что не способны, и этот случай — тяжелый хлеб для любого профессионала-человеколюба или человековеда: приходится не столько лечить пациента, сколько защищать свое буддхиальное тело от его буддхиального серого, иначе можно в одночасье начисто потерять веру в себя и человечество одновременно.

В атманическом теле серый бурчит "религия — опиум для народа" и представляет религиозные переживания как самовнушение, причем понимает под этим самообман. "Бог, если бы он существовал, не стал бы тебя столь откровенно игнорировать и поддержал бы хоть в чем-нибудь. И вообще, как Он может быть всеблагим, когда на свете столько зла? Взять, к примеру, хоть твоих детей паразитов и их отношение к тебе, их отцу…" Сильный серый в атманическом теле представляет все религиозные переживания и устремления необычайно скучными и пресными, не говоря уже об их откровенной (с его точки зрения) бессмысленности: "Ведь не смогли же все святые — а сколько их было! — уберечь Россию от всех ее бед и напастей, так чего тебе-то к Богу прибегать, займись лучше чем попроще, да и без претензий, а то как-то нескромно получается: ты — и Бог, представь себе эту парочку поживее, сам видишь, курам на смех…"

Каждая конкретная болезнь затрагивает многие тела, и ее течение может быть разным в разных телах, акцентируя то одно тело, то другое. Подробное изучение этой темы автор оставляет специалистам, равно как и влияние на болезни тонкой семерки; и, конечно, серьезные нарушения чаще всего привлекают из тонкого мира специфические сущности агрессивно-вампирического характера, отличные от фигур тонкой семерки. Тем не менее, многие болезни отчетливо связаны с акцентуацией одной из семи тонких фигур и ее проникновением внутрь тела человека, и здесь автор, с извинениями вторгаясь в профессиональный медицинский эгрегор, хочет привести некоторые примеры:

Болезни дракона — язвенная болезнь, вегето-сосудистая дистония; Болезни свиньи — атеросклероз, подагра, камни в почках и желчном пузыре; Болезни торопыжки — тиреотоксикоз, тик, неврозы, болезнь Паркинсона; Болезни желтого — аллергия, диабет, нарушение обмена веществ; Болезни черного — мигрень, гипертония, инфаркт, инсульт; Болезни змея — импотенция, дисфункция яичников; Болезни серого — астения, остеохондроз, радикулит, артриты.

Отступление о человеческих телах должно было, по мысли автора, дать представление о том, как бдительно тонкая семерка следит за связью человека с эгрегором и какие многосторонние и разнообразные козни она при этом строит.

Однако набор из семи тел это, видимо, самый сложный из инструментов, с которыми приходится иметь дело человеку, и если он его осваивает, то все остальные инструменты, от скальпеля до смычка, подчиняются ему уже гораздо легче, хотя, конечно, у каждого их них есть своя специфика, которую приходится учитывать.

Все инструменты можно разделить на три основные категории. К первой относятся орудия, т. е. инструменты, с помощью которых человек редактирует потоки из эгрегора в плотный мир; это, например, кисть художника (или маляра). Ко второй относятся различные измерительные и следящие приборы, цель которых заключается, наоборот, в том, чтобы определенным образом сформировать и направить информационно-энергетический поток из плотного мира в эгрегор (это, например, микроскоп) и, наконец, к третьей категории относятся инструменты, выполняющие обе эти функции (например, человеческая рука или бортовой комплекс наведения ракеты на цель).

Уровень владения инструментом определяется как раз высотой эгрегора, с которым при этом происходит информационно-энергетический обмен, т. е. эгрегора, который фактически использует этот инструмент (с помощью человека) для взаимодействия с плотным миром. Однако постижение любой профессиональной техники идет с большим трудом или, во всяком случае, требует длительного времени: при любых способностях ни математике, ни игре на скрипке научиться за год нельзя. Это означает, что на всех промежуточных этапах, пока техника не освоена настолько, что человек о ней забывает, есть существенная опасность начать освоение техники ради нее самой, что фактически означает перейти на служение жесткому эгрегору из ведомства Гагтунгра. Впрочем, та же опасность угрожает и мастеру, владеющему своими инструментами в совершенстве: как только он перестает думать, какому эгрегору он своим мастерством фактически служит, у него появляется риск незаметного соскальзывания точки сборки чуть-чуть в сторону, но характер служения при этом резко меняется: элементы творчества исчезают, зато появляется более выраженная власть над материалом, хотя и в более узких и хорошо знакомых диапазонах (вообще профессионалу, когда его канал перехватывает Гагтунгр, вначале кажется, что работать стало легче и труд стал более эффективным и производительным — но пропадает чувство внутренней свободы, гибкость восприятия и мягкость выражения).

Чем выше уровень мастера, тем более совершенные инструменты ему необходимы и, разумеется, у каждого из них есть свои тонкие тела. В то время, когда стамеска идет по деревянному бруску, отделяя от него стружку, ее эфирное лезвие разрезает эфирное тело деревянной заготовки, и если инструмент плохо заточен, в бруске обязательно появится трещина или стамеска неудачно соскользнет в сторону — это будет означать, что энергетика бруска оказала сопротивление стали. Мастер, изготавливающий скрипку и тем более хороший скрипач максимальное внимание уделяет ее астральному телу — иначе музыка не произведет эмоционального впечатления на слушателей, хотя, конечно, важно также и эфирное тело инструмента, от которого зависит сила звучания. Понятно, что для исполнения духовной музыки нужны инструменты, обладающие аналогом атманического тела, способные усиливать вибрации, транслируемые через музыканта высшим эгрегором. Однако оккультное изучение профессионального мастерства — тема отдельного исследования, и здесь автор останавливается.

Опасности, угрожающие человеку, наблюдающему с помощью приборов, может быть, даже превосходят опасности мастера, редактирующего поток из эгрегора, так как второй все же явно видит результат своих трудов и то, как мир их использует. Однако большое количество людей занято преимущественно именно наблюдением в пользу того или иного эгрегора: этому соответствуют многие профессии просматривающего типа, и не только милиция и метеорология.

Например, большая часть воспитательной нагрузки в семье, особенно с маленькими детьми, падает на моменты наблюдения родителей за ними, и то, как именно осуществляется этот присмотр, во многом определяет не только будущее семьи, но и дальнейшую судьбу ее отпрысков. Вопрос о способе наблюдения есть не что иное как вопрос о положении точки сборки, которое и определяет (в той мере, в какой это зависит от родителей) эгрегор, наблюдающий за детьми и, соответственно, управляющий их воспитанием, безопасностью и жизнью в целом.