Чтение онлайн

Бог из другого мира. Который в курсе произошедшего и может об этом рассказать. Даже если не владеет полной картиной, то какие-то знания в его сознании быть всё равно должны.

— Боюсь, мой случай отличается от твоего. Я готов о нём рассказать, но только если ты тоже поделишься своей историей.

Голова собеседника чуть склонилась в сторону, а сам он опустился, приблизившись к моему лицу.

— Поделюсь? Хочешь услышать, как великий Дурнгаал оказался в заточении и потерял всё, что у него было? Желаешь посмеяться надо мной?

Возможно он лишь изображал раздражение, пытаясь оказать на меня давление. А может и правда был зол. Сложно сказать, как я бы сам вёл себя, окажись на его месте.

— Посмеяться? Я хочу понять, кто и как провернул это с тобой. Чтобы знать, против кого мне придётся сражаться.

Тот отодвинулся и какое-то время помолчал. А когда снова заговорил, голос звучал куда более глухо, чем раньше. И в нём проскальзывали нотки неуверенности.

— Я не знаю, кто именно нанёс удар. Но это была сила, которой невозможно сопротивляться. Она рвала мир на части. Уничтожала наши крепости и стирала целые расы. Сокрушала всё, что попадётся под руку. Я пытался сражаться, но мой небесный дворец пал. А сам я оказался здесь. Запертый внутри обрывка пространства и потерявший почти все свои силы.

В голове возник вопрос, который я немедленно озвучил.

— И как давно ты здесь?

В предписании Келера было указано, что Пробой появился всего пару недель назад. А если отталкиваться от слов Дурнгаала, змей провёл в заточении куда больше времени. Как бы не сотни и тысячи лет.

Тот издал странный свистящий звук и моргнул.

— Сначала ты. Расскажи свою историю, выживший бог.

Требование звучало справедливо. Хотя, я бы не сказал, что он сообщил мне нечто критично новое. Божество эвенкилов говорило о том же самом — волне непонятной силы, что уничтожила всех богов и запечатала свёрнутые пространства.

— Я погиб в своём мире, от клинка другого бога. А потом отец пожертвовал «искрой», чтобы открыть всем павшим путь в иные миры и спасти их жизни. Там, куда я попал, не оказалось богов. Мне досталась смертная оболочка, которая не смогла впитать всю мощь и удержать «искру» целиком.

Змей на момент задумался.

— Говоришь, пожертвовал собственной сутью, лишь бы спасти всех остальных? И часто он так делал? Ставил чужие жизни превыше своей?

В голове сразу же закрутился хоровод мыслей. О чём он? Намекает, что Юпитер провернул всё это не просто так? С каким-то злым умыслом? Сохрани он свою жизнь, я бы ещё мог рассмотреть такой вариант. Но глава нашего пантеона погиб, лишь бы уберечь от смерти всех остальных. Это не вязалось с любой версией заговора, какой бы та ни была.

— Он отдал свою жизнь, чтобы спасти наши. Думаю, этого достаточно, чтобы отбросить любые подозрения.

Дурнгаал внезапно разразился хохотом.

— Возможно и так, маленький наивный бог. Но даже если он на самом деле мёртв, то скажи мне, почему на вас напали остальные? И не происходило ли в последнее время чего-то странного? Подумай об этом.

В голове всплыли встречи Марса, Вулкана и Нептуна с Юпитером. Как минимум несколько таких произошли перед мятежом других пантеонов. Но подобное бывало и прежде — чаще всего, если речь шла о новой войне или угрозе для Вечного города.

Змей снова слегка изменил позицию и его голос залил окрестности.

— Уверен, сейчас ты вспоминаешь прошлое и находишь там странные знаки, которым раньше не придавал значения. Но это уже не важно. Скорее всего, твой мир тоже прошёл через изменение и все его боги мертвы или в заточении. Тогда, как ты здесь и готов сражаться.

Сначала он заявил, что ничего не знает и помнит лишь волну чуждой силы, которая сокрушила всех богов. А теперь говорил так, что становилось понятно — ему известно куда больше.

— Мне кажется, ты рассказал далеко не всё, что знаешь.

Колоссальная туша издала ещё один смешок.

— Конечно. Дурнгаал никогда не говорит всего. Только идиоты надеются узнать всё и сразу.

Что-то подсказывало, в прошлой жизни он точно не был покровителем лесов и полей. Да и вообще вряд-ли отвечал за что-то хорошее.

— Я предложил тебе честную сделку, вместо того, чтобы использовать силу. Уверен, что хочешь свести всё к обычной схватке?

Змей на момент замер. Потом снова приблизил ко мне голову.

— Силу? Думаешь, ты сможешь одолеть меня? Возможно это место и стало тюрьмой. Но это МОЯ тюрьма и я здесь повелитель всего сущего. А ты лишь гость, у которого есть вкусная «искра». Кто знает, вдруг я смогу выбраться, если сожру её. Как думаешь, это сработает?

Воздух огласил тонкий писк Мьёльнира.

— Сс-с-собачий сс-с-сын!

Сандал молча взмыл вверх, зависнув в воздухе, высоко над головой противника. Я же напитал божественной силой всю смертную оболочку. Кольчуга уже была накачана по максимуму, но если змей сейчас полезет в драку, мне потребуются все возможности этого тела.

— Напомню, что я предлагал договориться.

Дурнгаал мрачно захохотал.

— Когда речь идёт о твоей собственной свободе, все договорённости теряют силу. К тому же я ничего не обещал тебе, кусочек бога. Слова клятвы не прозвучали.

Последнее слово ещё звенело в воздухе, а противник уже начал действовать. Не двигаясь с места, плюнул кипящей в воздухе субстанцией.

Я же сорвался в сторону и одним прыжком оказался на соседней крыше. Откуда и ударил печатью, создав мощную огненную волну. Одновременно с этим на голову змея спикировал Сандал, решивший добраться до мозга твари.

Не вышло. Ястреба банально выкинуло наружу — концентрация божественной мощи в плоти врага оказалась достаточной, чтобы спутник не смог пробиться внутрь его черепа. А огонь не причинил тому никакого видимого вреда.

— И ты называешь себя богом? Жалкое насекомое!

Рядом обвалилось здание, в которое угодил плевок змея. А сам он, издав вопль, с поражающей скоростью ринулся вперёд, пытаясь достать меня пастью.

На этот раз я встретил его иначе. Ударил оттиском из божественного арсенала, который когда-то был создан для наших союзников из древних рас. Он буквально запекал энергетические каналы цели, поджаривая плоть врага при помощи его же силы.

Только я вложил в него столько мощи, что хватило бы на уничтожение доброй полусотни сатиров. И дополнил это Мьёльниром, который стремительно рванул к распахнутой пасти Дурнгаала.

Перемахнуть на соседнюю крышу всё равно пришлось — змей пусть и взревел от боли, но тем не менее обрушился на постройку, которую я занимал ранее, превратив её в груду камней.

Мой каменный спутник тянул мою силу с такой скоростью, как будто собирался создать собственный небольшой мир. Но я хорошо чувствовал его удовлетворение — дела у Мьёльнира явно шли неплохо.