Чтение онлайн

Ну и Советский Союз с Парагваем – не сравнить. Мы выстояли, когда против нас был Еврорейх. Причем в одиночку сражались в самый трудный период – ленд-лиз в сколько-то значимых количествах пошел уже в сорок втором, после битвы под Москвой. И сегодня – может быть США и раздавили бы Вьетнам, как Гватемалу, задавили бы массой, засыпали бомбами и напалмом, «хороший вьетнамец – мертвый вьетнамец». Но за спиной Вьетнама СССР – и у американцев явно не хватает сил. Знаю, хотя сейчас и не скажу Геваре, чем это кончилось для США в тот раз – и что-то мне кажется, в этой истории для них итог будет еще хуже. Если даже британцы позволяют себе смеяться – а кого в этом веке США побеждали, воюя в одиночку, Гватемалу и Никарагуа? На обе мировые войны в Европе являлись под конец, и в лагерь уже определившегося победителя – да еще три с половиной года играли в перепихалочки-потягушечки с японцами по всему Тихому океану, пока не пришли русские и все завершили за месяц.

Зал, посвященный Великой Отечественной войне – оружие, знамена, плакаты, фото. Известная всему миру «Родина-мать зовет», и множество других. Картины с «партизанской» выставки – которую я видел еще в сорок третьем, когда группа наших художников в отряд к Федорову летала, по линии Политупра, и после галерея получилась, которую сначала по нашим прифронтовым городам возили, бойцам РККА показывая, а затем окончательно здесь обосновалась. Фашистские зверства – как немцы наших мирных в яму сгоняют, которую после будут закапывать. Или как фриц ребенку к голове парабеллум приставил, тут же мертвая мать лежит, а позади изба пылает. И рожи у немцев донельзя мерзкие поганые хари. А вот у партизан – будто иконописные лики. Вижу, товарищ Че будто ухмылку сдерживает – ну да, он ведь там в Латинской Америке, американской пропагандой перекормлен, в стиле месье Фаньера: суровые и мускулистые американские супергерои против звероподобных коммунистических орд. И думает, что каждая сторона так изображает – себя и врагов. Особенно, взглянув на то, что в витрине – не холст, а рисунки цветными карандашами. Партизанские газеты (были и такие) – тут надо просветить.

– Я слышал, ты Федорова читал, про «подпольный обком». Было и такое – что в тылу врага, целые партизанские края, где оккупантов нет, а наша Советская Власть. Но – в эту войну у нас в тылу было несладко, а в тех свободных районах за линией фронта, то же самое вдвойне! И в унылости просто было не выжить – а потому, место находилось и чтоб посмеяться. Ты ж понимаешь, что не было такого, как на этом рисунке – что наш партизан и самому Гитлеру, в морду? Так и тут, не было такого, чтоб на медведях ездили верхом – но вот эта история отчасти правда: был в отряде ручной, прикормленный медведь. И погиб по-партизански – когда его на немецкий пост науськали, убили фрицы зверя, но внимание он сумел отвлечь, и вышла хорошая такая диверсия. А командир отряда, старый кавалерист, еще у Буденного воевал в гражданскую – вот и упросил художника так изобразить, как символ, что против фашистских захватчиков все наши корни, и родная природа. Медвежья кавалерия в зимнем лесу, партизаны в седлах с автоматами ППШ – в память о том самом Мишке-партизане. Ну а картины на стенах – тем более не выдумка: ясно, что сам художник не присутствовал, но говорил с теми, кто это видел. И на пленных фрицев тоже насмотрелся.

– Я там была – вдруг заговорила Лена Рябинина – псковские мы, так и оказались на оккупированной территории, больше года. Отец в партизаны пошел, а мать немцы убили. Нас забрали в немецкий госпиталь и там у нас отсасывали кровь для своих раненых – как вампиры. После нас всех хотели убить, но не успели. Отец пошел в Красную Армию, погиб под Гамбургом в самом конце, за считанные дни до Победы. Ну а я в детском доме росла – затем смоленцевское училище, мальчиков чьи родители погибли в суворовское или нахимовское берут, ну а девочек в смоленцевские, названные в честь Лючии Смоленцевой. Теперь вот у нее работаю, в «РИМ», русско-итальянская мода.

– И раз так, объясни нашему аргентинскому гостю – добавляю я – ты ведь пенсию получаешь за отца. У нас, Эрнесто (это уже Геваре) по закону – жена и дети погибшего Героя Советского Союза получают пенсию пожизненно. У Лены как раз такой случай – а если бы не Герой, а просто орденом награжденный, то пенсия до того, пока она не выйдет замуж. Если в офицерском звании состоял, ну а Лена захотела бы получить высшее образование – то до окончания вуза, ну и разумеется, никакой платы за обучение. Ну а до совершеннолетия кров и питание, а после трудоустройство и обеспечение жильем, это само собой. Так скажи, Лена – ведь «геройская» пенсия вполне достаточна, чтоб жить не работая, ну как принято у французов – вот не понимает товарищ, а зачем тебе работать вообще?

– Так я же не какая-то фифа! – Лена даже обиделась – работа интересная, подруги. Я даже в кино снялась вместе с самой Смоленцевой – правда, в массовке, но было здорово! Фильм по Тургеневу, прошлого года – я там барышня с зонтиком, сначала в парке мимо героев прохожу, затем еще на улице в другой сцене. Ну и мотоклуб – где еще такую возможность найти, всю страну повидать. Я, правда, далеко не ездила пока – до Горького, до Ярославля, до Рязани, ну а в Ленинграде я даже жила какое-то время. А представьте что для фашистских тварей я даже не человек, а «самка славянского унтерменша». А была «детеныш унтерменша», так их врачи говорили, которые у нас кровь забирали. И тут уж ясно – или мы или они. Не можем мы спокойно жить – пока есть фашисты или те, кто за них. Я и детей своих так воспитаю!

А вот, смотри, будущий Команданте, на немецкие трофейные фотки. Не зверства – а вроде, обычный солдатский быт. И обрати внимание, какие у них «одухотворенные» рожи – похожи ведь на те, что на картинах! Это еще и оттого, что фрицы в войну горстями жрали первитин – стимулятор, но и сильный наркотик, входил в их законный паек. Такие вот цивилизованные европеи – а вот нас они изображали, обрати внимание вот на этот их плакат, это ведь не эта а еще прошлая Великая Война. Так что «славянские недочеловеки» вовсе не с Гитлером родилось. Исторический ведь факт, что когда в середине девятнадцатого века где-то в Германии впервые откопали кости неандертальца, то германская профессура всерьез утверждала, что это «русский солдат, времен Наполеоники, в пещеру раненый заполз и умер». Надеюсь, что теперь мы им надолго вправили мозги – когда прошли по Европе пресловутым русским железным катком, до Рейна и Луары. И помогли народам, от ГДР до Кореи, выбрать истиный, коммунистический путь. А что по этому поводу думают в Вашингтоне – нам по барабану!

Когда народ един (со своей Коммунистической Партией и с СССР) – то он непобедим. Запомни это, Команданте!

Из музея вышли – товарищ Че выразил желание посмотреть метро. Возле станции «площадь Свердлова» мы «победу» оставили – я отзвонился, те кто надо машину оперативно в наш гараж перегонят – и проехали до «Сокола». В наш «генеральский» дом – имею право гостю свою квартиру показать? Тем более, что холодильник (пока еще не часто в квартирах встречающийся) наличествует (причем не американский – наш завод ЗиС с пятидесятого выпускает, кроме автомобилей), и я как знал, вчера закупился продуктами с запасом, так что не обеднею. Смотри, Команданте, как живут советские люди – не особняк на собственной плантации, но отдельная четырехкомнатная квартира. Учти, что аристократии у нас нет, и власти денег тоже – а есть, что Советская власть умеет награждать тех, что ей честно служит.

Опять сомневается – и спрашивает, в каком я чине, и есть ли у меня семья? Тут опять Тамара выскочила, меня не спросив.

– У Валентина Георгиевича жена погибла два года назад, бандиты убили! Вы, товарищ, поделикатнее – спрашивать о таком!

А сама у меня за плечом стоит, наклонясь, так что запах ее духов мне в нос шибает. В моей квартире распоряжается как хозяйка – нас с Че за стол усадила, а сама хлопочет, на стол подает, и на Леночку покрикивает командно, заставив ее помогать. А у меня от ее стараний – ноль эмоций. Маша хоть на ту, другую, очень похожа была внешне – на ту, которая другому отдана, его искренне любит, и страшно представить, что сделает с тем, кто попробует это разрушить. Ты же, Тамара, ну совсем не моя – меня даже та польская пани из Львова, которую я допрашивал и приговор вынес, и то больше чем-то задевала. Но не хватало мне еще сейчас личными делами заниматься – чай не аргентинский сериал!

Сейчас прием пищи закончим, и поедем в «итальянскую моду», товарищу Че Геваре снаряжение подберем – а если не найдется готового, то мерку снимем, за три дня подгонят. Ну а после, к Бахадыру – астма у нашего героя нам совершенно не нужна. Заодно и сам «техосмотр» пройду, пусть наш признанный целитель и меня помнет и обстучит – хуже точно не будет.

А завтра – в Музей Революции. И дальше, до отъезда – по утвержденной культурной программе.

Некто, в районном городке N (название значения не имеет).

Опять едут! Тут скоро начнешь себя чувствовать – персонажем из той самой комедии Гоголя.

Только в моем случае, без обмана. И раньше слухи ходили, что эти столичные, на мотоциклах – глаза и уши Того, делу которого мы все верны. И ведь правда бывало, что эти где-то проедут, непорядок усмотрят, и там после такое начинается, люди должностей запросто лишались, а кого-то и под статью подвели. И мы тут хоть и провинция, но к Москве близко, так что новости быстро доходят – например, кто рядом с Вождем на трибуне Мавзолея стояла в День Победы, и кто у нее дочка, говорят, приемная, или по мужу, неродная, ну так один хрен! Это еще быстрее, чем по инстанции – пока бы бумаги прошли наверх, а тут вечером маме поплачется, и все, о тебе уже мнение есть, а завтра и приговор. Им развлечение, а мне валидол глотать. Гоголевскому городничему куда проще было – гостя под опеку ненавязчиво взять, проконтролировать, что он увидит. А эти, всей стаей, как саранча – приедут, так все углы обшастают, осмотрят. Да и наверняка к ним жаловаться побегут – есть и у нас такие, кто на мотоциклах любят гонять.