Чтение онлайн

– Губернатор, я видел вашу утреннюю пресс-конференцию. Признаюсь, вы устроили прекрасное шоу, – с легким смехом сказал Кристоф Стельзер. Томасу его смех показался приятным. – Отвлечь всю страну от мини-блокады, которую устроила ваша партия и перекинуть все внимание на меня. Умно.

– Что-ж, в этом заключается наша с вами работа – перекидывать внимание друг на друга, в надежде, что люди поймут: «а ведь тот хуже этого, пожалуй, я выберу меньшее зло».

– Рад, что вы озвучили то, о чем я думал, с того момента как вы ввели военное положение в Верхней Ластрии , – голос его был добрым. Слишком добрым по мнению Томаса. – А теперь разворачивайте войска. Танкам и истребителям не место в таком живописном месте как Бирма.

– Это уже решать не вам. Я – губернатор Верхней Ластрии . За мной право и обязанность защищать эти федеральные земли, – с зевком ответил Томас, хотя спать ему не хотелось.

– Нам надо решить это дело прямо сейчас. Утром важная встреча – двадцатый раунд переговоров по ядерному разоружению Ирана. Посол Антоникс, кстати, тоже будет участвовать как представитель Андромеды, – Томас сквозь трубку чувствовал как этот выскочка улыбается. – Не хочу чтобы половину экранного времени в новостях забрали очередные кадры военных и протестующих вокруг корабля. Страна должна видеть только прогресс. Видеть что Хаптонская конвенция работает настолько хорошо, что даже пришельцы принимают в ней участие.

– В этом ваша проблема, господин Стельзер: вы слишком надеетесь на людей-основателей. Эти переговоры длятся уже тридцать два года. Вы седьмой по счету канцлер Ластрии , который участвует в этих бесконечных переговорах. В то время как правитель Ирана, бессменно держит свою страну в страхе и кормит вас обещаниями, – Томас вздохнул. – Вы и вправду думаете, что ближневосточные дикари вдруг поймут, что ядерное оружие в их нестабильной стране представляет угрозу для всего мира? Особенно, если в этом их будут убеждать безбожные инопланетные существа, которых они называют демонами?

– Губернатор Хоф…

– Вам пора повзрослеть. Если хотите, чтобы Гости и вправду принесли пользу нашей планете, то попросите их покинуть наши воздушные территории и стереть с лица земли этот богом забытый Иран.

– Послушайте…

Томас сбросил трубку и улыбнулся.

Только в Ластрии губернатор может перебить главу правительства и не дать тому договорить. Он подумал о том, как хорошо, что он в Ластрии , а не в Иране. И что страной правит тридцати пятилетний социал-демократ, а не бородатый иранский факих. И еще раз улыбнулся.

________

Человеческий мозг невероятно сложен, быстр и порой жесток по отношению к своему обладателю. Ему достаточно доли мгновения с минимальной визуальной информацией для того, чтобы проанализировать происходящее и прийти к логическому заключению. Поэтому самое главное и опасное в мире оружие находится у человека в голове. Пещерные люди использовали его, чтобы охотиться, прокормить себя и обеспечить себе потомство. Мозги людей, живших в эпоху Ренессанса, были достаточно развиты, чтобы прийти к таким вещам как гуманизм и светская культура. А двадцатый век, помимо гонки вооружений, был известен тем, что ученые начали более пристально изучать нервные импульсы, проходящие в человеческом мозгу каждое мгновение. Именно благодаря таким, вроде бы незначительным, вещам как нервные импульсы, человечество находится именно там, где оно сейчас. Импульсы посылают сигнал в глубины разума на основе мельчайших деталей, которые наши глаза успевают замечать. Глазам не нужно видеть все, чтобы наше подсознание понимало что происходит. Мозг сам все дорисовывает.

С ссадинами на лице и весь в грязи, он выбрался из леса к тому месту, где его ждали Карлин и Мориц. Глазам Самана Хуссейна не нужно было видеть Руди, чтобы понять, что он уже умер. Пустого взгляда русоволосой девушки было достаточно, чтобы Саман меньше чем за секунду понял, что он опоздал. Что он не справился. И что его друг – Руди Шмит –мертв.

У Самана начало темнеть в глазах, когда женщины-вожатые лагеря, задыхаясь, выбежали из темной гущи у него за спиной. Он примерно представлял, как эти женщины сейчас смотрят на эту картину с широко раскрытыми глазами и не знают что сказать.

– Скорая все равно не успела бы доехать. Ты зря бежал, дружище, – не поворачиваясь сказал Мориц. В его голосе была боль.

Он опустил спину Руди с дерева и положил его в лежачее положение. Саман сделал шаг вперед, а затем наткнулся на знак стоп, сделанный рукой все так же сидевшего на коленях Морица. Глаза уже привыкли к темноте и слабому лунному освещению, поэтому Саман мог различить рыжую голову Морица на фоне кустов, возле которых лежало бездыханное тело его лучшего друга.

Карлин все так же смотрела на него пустым взглядом. Она смотрела ему прямо в глаза, но казалось, что ее душа и разум сейчас находятся совсем в другом месте. Возможно, там, где Саман Хуссейн, ненавидящий бегать, но первый бросившийся через лес на помощь в лагерь, успел. Или там, где левое переднее колесо древней Хонды не лопнуло, и они не вылетели через ограждение. Там, где они вчетвером уже были в Хаптоне, в их любимом баре, где они обычно сидели за просмотром футбольных матчей.

Саман не мог знать о чем думает Карлин. Черт, да он не понимал о чем думает он сам. Все казалось нереальным, как плохой сон, один из тех, которые он видит регулярно. Ноги подкашивались и он только сейчас заметил, что совсем не дышит с того момента как поймал ее взгляд.

На своем плече он почувствовал руку вожатой, пахнущую бинтами, спиртом и дождем, потому что бежала она следом за ним с аптечкой в руке. Она сжала руку на его плече сильнее, и Саман ключицей ощутил ее хватку.

– Мне очень жаль, – тихо произнесла она.

Наверху, за сломанным дорожным ограждением, послышались отдаленные звуки сирены.

Маленькие красно-синие огоньки на огромной скорости мчались сюда, к дорожной вывеске с названием лагеря. Ему не нужно было видеть эти огоньки. Мозг сам все дорисовал.

Было три часа ночи, Амалия Риттер проснулась от телефонного звонка. Она мгновенно забыла, что ей снилось, но музыкальный гудок казался частью сна. Все в голове было перемешано, поэтому она не до конца была уверена спала ли она вообще. Глаза она решила не открывать. Одной рукой она откинула свои темные волосы с лица, а другой на ощупь взяла мобильник с тумбочки.

Так и не открыв глаза, она вздохнула:

– Алло?

– Мисс «желтая пресса», это Мани Майер, пресс-секретарь губернатора. Бери ручку, пиши.

– Что? – Амалия включила светильник и уставилась на настенные часы. Тусклого оранжевого освещения было достаточно чтобы разглядеть время. Проспала она только два часа.

– Я говорю записывай, – серьезным голосом сказал Мани Майер. Амалия отметила, что его телефонный голос намного приятней чем тот, которым он обычно общается с журналистами во время пресс-конференций. – Цитата. Губернатор Томас Хофман призывает канцлера Стельзера к ответственности не только за воздушное вторжение на территорию Верхней Ластрии , а также за высокий поток преступников-мигрантов, представляющих угрозу общественной безопасности. Конец цитаты.

– Ты хоть знаешь который сейчас час?

– Так тебе нужна стоящая история или как? Ты записала?

– Да, да… Сейчас, – она схватила блокнот с ручкой, лежавшие на тумбочке у светильника и, выбравшись из под одеяла, села у края кровати. Ноги сразу же начали мерзнуть. – Можно хоть немного контекста? Каждый раз когда ты звонишь и подкидываешь заготовленные истории, ты делаешь вид, что я в курсе всех событий.

– Это твоя обязанность – быть в курсе всех событий.

– Ближе к делу, – Амалия щурилась на то, что записала в блокноте. Глаза слипались. – Не паясничай.