Чтение онлайн

– Конечно. Я не буду мешать, – закусив губу, произнесла я и шагнула к Гили. Та, кажется, приобняла меня, но я даже не заметила этого.

Сердце обдало холодом. Скользящим ветром, пронизывающим до самых костей. Так не должно быть. Я обязательно выясню, что случилось с Фениксом.

– А теперь… я бы хотел попросить у вас аудиенции, конунг Олав, – выступил вперёд Феникс, держа руки перед собой. Я смотрела на его большую спину, буквально кончиками пальцев чувствуя, что если я протяну к ней руку, то не ощущу тепла.

– Зачем? Мы можем поговорить здесь. Я ничего не скрываю от своих людей.

Оглянувшись, я поджала хвост, понимая, сколько испытывающих взглядов было направлено на нас. Горячие руки Гили сильнее сжали меня в объятиях, и я слегка успокоилась, понимая, что не одна. Даже если Феникс не со мной.

– Боюсь, это создаст трудности, но. Раз уж вы так уверены в своих людях, я не вправе спорить, – вздохнул Феникс. – Дело в том, что я пришёл сюда не за великой княжной Мирой. Точнее, не только за ней.

Резко из холода меня бросило в жар. На пальцах проступили когти, но силой воли я убрала их обратно, не желая разгневать стражу.

Не за Мирой он пришёл… То есть моё состояние совсем не волновало тебя, Феникс?! Ну всё, нам с тобой точно надо поговорить! И очень серьёзно!

– Я внимательно слушаю, – вопреки своим же словам, не слишком заинтересованно отвечал конунг Олав.

– Дело в том, что я пришёл сюда с вестью от самой Богини, – прямо сказал Феникс, как он, видимо, уже привык делать.

– Эллиады? И что же она хочет передать через вас? – с тенью недоверия отозвался конунг.

– Дело в том, что вы, конунг Олав, один из тех, кто может возродить этот мир. – Феникс потянулся к груди и вытащил из-под рубашки сверкающее пламенное сердце. – Вы один из десятерых благословлённых наследников. Моя миссия – привести всех вас к Богине. И я пришёл сюда, чтобы призвать вас на службу, для которой вы были рождены.

От его громких слов стражи принялись переглядываться между собой. Буду честна: я бы тоже не поверила. Если бы не одно «но».

Поймав взгляды стражей, я проследила за ними и увидела: конунг Олав загорелся тускло-синим цветом. Я задержала дыхание, понимая: то же происходило и с Айминь, и с Имхотепом. Он действительно тот самый. И он сам это прекрасно осознавал, смотря на собственное сердце и на руки. Руки будто особенно удивляли его.

– Я никогда не видел такой силы, конунг Олав.

Вдруг из-за спины у правителя Ледяного Севера выплыла фигура. Я бы и не заметила её, не заговори этот человек с конунгом. Он был высок и тонок, прямо как Олав, но, в отличие от него, сух и статен. Его прямая спина отдавала неким могуществом и даже силой. Тень его длинного тёмно-синего плаща опускалась на Олава, точно брала над ним верх.

На его испещрённом морщинами, старческом, осунувшемся лице выделялись лишь глаза: узкие, но тёмные, необычно-тёмные для страны голубоглазых беловолосых людей.

Конунг Олав кивнул в ответ на слова старика.

– Понимаю, придворный маг Локи.

Раздался другой голос, женский:

– Это наверняка проклятые маги! Позволь мне проучить их, конунг!

Вперёд, по другое плечо от молодого конунга, выступила огромная широкоплечая незнакомка. Размером она превосходила, наверное, всех мужчин, собравшихся здесь. Её лицо отличалось свирепостью, которой наверняка не отличались обычные люди: я бы, скорее, ожидала этого от своего народа. А глаза её – хитро сощуренные и тёмные, точь-в-точь как у придворного мага.

– Проклятую магию я видел… Это не простое волшебство, – проговорил старик. – Возможно, юнец говорит правду, но это надо проверить.

– Не нужно, верховный ярл Брюнхильда [2] , – остановил её рукой конунг Олав и обратился уже к Фениксу: – Может быть, то, что вы говорите, и вправду истина. Подобная магия доказывает, что внутри вас существует особый дар. Тем не менее я не могу откликнуться на призыв, точно не сейчас. Ледяной Север нуждается во мне, и никакая служба не может отвлечь меня от моих дел.

Феникс, кажется, обомлел. Услышав его быстрое сердцебиение, я едва удержала себя от того, чтобы броситься успокаивать и поддерживать его.

– Но… Конунг Олав, подождите! – взволнованно протянул руку Феникс, когда юный правитель уже разворачивался. – Возможно, у меня есть то, что поможет вашей стране. Я уверен, моя магия заинтриговала вас. Дайте только шанс показать её вам и помочь!

Придворный маг Локи и верховный ярл Брюнхильда переглянулись между собой, пока конунг Олав собирался с мыслями. Он пристально посмотрел сперва на Феникса, а потом вдруг перевёл взгляд на меня.

Я застыла на месте, вскинув уши, не понимая, какое я имею отношение ко всему, что они только что обсуждали. Разве я как-то могу послужить залогом правоты Феникса?..

Сама не зная почему, я кивнула конунгу. Тот лишь кивнул в ответ.

– Мы подумаем о вашем предложении, Проводник. А теперь прошу оставить нас. Своих людей попрошу сопроводить Проводника, великую княжну Миру и их друзей в гостиную.

И они втроём – конунг, придворный маг и верховный ярл – покинули помещение. Я же осталась на месте, совсем не понимая, что только что произошло.

Снежинки. Вмиг они стали такими нежными. Такими воздушными. И безобидными.

Крохотная комнатка, в которой нас оставили ожидать, была наполнена меховыми седалищами и примыкала к небольшому выступу. Амулет языков подсказал подходящее слово, когда я не нашла ему замены, – балкон.

Когда нимфы перестали осаждать замок конунга ледяной неприступной стеной, мы смогли выйти наружу.

Феникс, укутанный в не по погоде лёгкую одежду с длинным плащом, остановился у расписного забора, проводя по нему рукой. Почему-то я думала, что от одного прикосновения его пальцев ледяные столбцы растают, но нет – не растаяли.

Я неспеша вышла за Фениксом. Ноги сами не шли: вездесущий гнев куда-то испарился, стоило взаправду подойти и попытаться спросить, в чём дело. Я услышала, как невесомо-тихо закрылась за мной дверь, и, обернувшись, увидела за ней мрачного Захарию.

Вновь обратив взгляд к Фениксу, я поняла, что он даже не обернулся в мою сторону.

– Феникс…

– Мира, как только эта буря прекратится, я отправлю тебя и Гили домой.

Я застыла в исступлении, не веря своим ушам. Но даже предполагать, что мне послышалось, было глупо.