Чтение онлайн

И стояла среди этих мужчин, точно многовековой дуб в лесной чаще, верховный ярл Брюнхильда. Широкоплечая, могучая и отчего-то радостная.

– Кого это вы ко мне привели, конунг? – склонилась она ко мне, глядя прямо в глаза. Я оторопела: все конечности заледенели, даже пушистые уши. – Глазки прячет, как щенок. Боюсь случайно топнуть и наступить ногой ей на хвост!

Глаза её – тёмные, как у мары – так пробирали своим взглядом, что душа тряслась от страха. Самая могучая женщина, которую я видела… Зверкам едва ли разрешалось быть такими сильными.

– Брюнхильда, мы пришли к тебе по делу. Прекрати пугать великую княжну.

– Ну да, берки же нежные создания. А казалось, в них течёт кровь зверей!..

Она наконец отстранилась. Я закусила губу, вдруг понимая, что под её грозным взглядом совсем забыла поздороваться.

Но что если. А, плевать!

– Добрый день, верховный ярл Брюнхильда! – Я поклонилась, оттопырив ногу в неудобном кожаном сапоге. – Бью челом!

– О. Зачем бить меня лбом? Ты хочешь бой?! – недоумённо спросила она, разминая кулаки.

– Н-нет конечно. – спохватилась я. Но Олав неожиданно перебил меня:

– Не будь с ней слишком строга, Брюнхильда. Всё-таки Мира пришла сюда, чтобы стать сильной.

Зря он это сказал!.. Воительница тут же раскрыла рот и засмеялась так, что сама земля едва не пошла трещинами под её ногами. Ох, был бы рядом Феникс, я бы схватилась за его руку.

Постойте-ка! Нельзя так думать! Надо выстоять. Самой. Стать сильной. Я же за этим сюда и пришла!

– Эта малявочка? А я уж подумала, что она сюда за женихом пришла, – сказала Брюнхильда, стирая слёзы с глаз. – Олав, не шутите так. Что с неё взять? С её лицом надо идти в добрые милые мамочки десятерых Медвежат – никак не в воители.

Я отвернулась. Она права… Мы же, зверки, никогда не могли стать такими, как она. Как северянка. Сильная, волевая, свободная.

С другой стороны, не зря Создательница сказала, что отныне я свободна выбирать. И если я хочу стать сильной, я должна что-то сделать. Нельзя мириться и оставлять её слова как есть. Надо доказать, что я способна на гораздо большее, чем ожидает Брюнхильда.

– Если вам так не хочется меня учить, справлюсь сама! – вдруг выпалила я, проходя мимо неё.

Удивительно, но моё плечо с лёгкостью оттолкнуло её, заставив шагнуть в сторону. Судя по чертыханью за спиной, Брюнхильда не оставила мой удар без внимания.

Но нужно что-то повнушительнее толчков и драк. Нужно показать, что эти руки способны держать оружие. Способны стать сильными.

Войдя в двери за спиной Брюнхильды, я неожиданно для себя попала в оружейную. Кажется, здесь собрали столько всего! И мечи, и булавы, и топоры, и вещички, о предназначении которых я едва ли догадывалась. Но моё внимание привлекло одно оружие, расположившееся на отдельной полке, где его, казалось, мог взять каждый, но почему-то никто этого не сделал.

Молот. Крупный, как я целиком, расписанный древним языком, с туго обёрнутой кожей рукоятью, он сиял какой-то потусторонней мрачностью. Пугающей. Мощной.

Это и есть сила? Сила, которую не каждый может превозмочь. Не знаю, что это за молот, но один взгляд на него покорил меня, и мне захотелось покорить молот в ответ.

О, малышка, да ты смела… Попробуй, подними – посмотрим, что будет.

– Нет, Мира, не н-нужно, это опасно!

Неосторожно брошенные слова Олава заставили меня обернуться, и я заметила взгляды. Ожидающие, удивлённые, недоумённые. Возможно, все местные воины собрались взглянуть на то, как малявка переубедит их суровую госпожу.

Что же… Была не была! Пропустив мимо ушей чужие восклицания, я подошла к молоту и протянула руку.

Конечно, я не стану забывать и об осторожности: не зря Олав меня предупредил. Поэтому я сначала примерилась. Как лучше взять. С какой стороны. Обеими руками или одной. Наверное, лучше обеими: это оружие такое огромное.

Так. Иди-ка сюда, друг мой. Я коснулась молота, и тело, словно тугие путы, охватили чудесные нити. Каждая его частичка будто закричала, и я едва не закричала следом, совсем не понимая, что со мной происходит. Что это за молот?!

Непроизвольно я подалась назад, утягивая за собой и молот. Тяжесть свалилась на меня словно горный обвал. Такое вообще можно выдержать?!

Но тело не подвело и выдержало – мгновение, но выдержало. Прокрутившись вокруг своей оси, я удержала молот в руках. Однако оружейная, разгромленная моими поворотами, не стала дожидаться своего часа и тут же отомстила мне, подослав стойку для мечей, которая чуть не сбила меня с ног. Но заставила выронить молот.

Треск! Я прижала уши и зажмурилась, прождала с мгновение и вновь приоткрыла один глаз. Молот проломил деревянные половицы!

Я взметнула взгляд, надеясь увидеть хотя бы намёк на улыбку. И мои надежды сбылись – вот только совсем не так, как я себе представляла.

Брюнхильда едва сдерживала смех. Её подопечные тоже дрожали от подступающего хохота. Лишь Олав, отошедший назад, обеспокоенно вскинул брови, глядя на меня.

– Поразительно! Ты прямо медведь в оружейной лавке!

От её слов все взорвались смехом. Что?.. Почему? Я же подняла молот!

– На что ты вообще рассчитывала?! – сквозь хохот проговорила воевода. – Малышка, я правда удивлена, что ты не сразу свалилась… Но ты бы хоть спросила, что это за молот, прежде чем хватать то, что не твоё!

В ответ на её слова я бросила недоумённый взгляд на молот. От моих рук невидимые нити словно тянулись к оружию. А на нём горели какие-то буквы.

Он волшебный! Как я не додумалась?! Вряд ли такое могучее оружие было сделано из обычного железа или стали!

– Слушай, не прыгай выше головы. Можно быть сильной, не тягая такие тяжести, – неожиданно примирительно отозвалась Брюнхильда. После чего добавила: – Ну судьба такая у некоторых женщин и зверок – сидеть на кухне! Что поделать – не все родились с горой мышц!

А её воины смеялись и смеялись. Интересно, вот возьми я оружие на Родине, так же бы меня засмеяли? Наверняка так же. Это место и впрямь очень похоже на Родину.

Нет. Нельзя так думать. Может, сейчас я не сильная. Но я готова ей стать!

Прихватив молот поудобнее, я уставилась в пол и пошла вперёд. Пара шагов. Хотя бы пара шагов, и я покажу, на что способна! Что я могу быть сильной!

Неважно, что подумает эта женщина и её люди. Неважно, как жалостливо посмотрит на меня Олав. Неважно, как осудили бы меня родные.