Чтение онлайн

Проводка судов – только одна из задач ледовой разведки, тактическая. Другая ее задача – получить подробные сведения о состоянии ледяного покрова арктических морей. Наш Ил-14 с широкой красной полосой на борту и осуществляет стратегическую разведку.

— Полученные нами данные о поведении льдов в морях Ледовитого океана и в самом океане, — говорит Кумачев, — помогут уточнить прогноз, составленный еще в январе ленинградскими учеными для моряков, помогут более надежно планировать предстоящую навигацию на Северном морском пути.

Утро начиналось так. Мы шли к синоптикам и на секунду останавливались у двери в их комнату. За дверью сидели маги и волшебники – только они могли сказать, что день грядущий нам готовит. И то неточно. Потому что Арктика есть Арктика: наверное, сам бог не знает, где в этих краях через час подует ветер, где нас застанет туман и в какой момент повалит на крылья самолета снег.

Мы сумрачно смотрели на карту, и кто-нибудь в очередной раз тяжко вздыхал:

— Да, пауков нынче целая свора.

«Пауки» – так полярные летчики и ледовые разведчики окрестили обозначенные на синоптической карте черным циклоны – ползли нам навстречу.

— Василий Иванович, надо, пока не поздно, сматывать отсюда удочки, — предлагал штурман Владимир Диомидович Гришелёв, пересчитывая циклоны. — Уж больно юркие они. Вот за ночь куда добрались.

— Знаете старый принцип? Не отступай, пока не наступают, — сказал Камиль Кумачев. — Может, они и стороной пройдут.

Вот так и в это утро мы поднялись в небо, не зная, где окажемся через десять часов… Во время полета я подсел к опытному ледовому разведчику, обстоятельному и несуетливому Александру Александровичу Зябкину с очередным: «Где мы сегодня ночевать будем?» Он улыбнулся: «Там, где бог спать положит. В Арктике лучше не загадывать».

— Слыхал, как однажды летчики думали в Москве через пару дней оказаться и совершенно неожиданно на СП на несколько месяцев засели? — спросил Камиль.

Да, был однажды такой случай. Вылетели из Москвы на дрейфующую станцию, как говорится, в одних ботиночках. До льдины и обратно – дело привычное. Весна была. Морозов особых не ждали. Прилетели, и как замело! Потом вдруг оттепель. Аэродром раскис. На колесном Ил-14 с него не поднимешься. Вот и засели на СП до осени.

Когда вылетаешь в Арктику, никогда не знаешь, где очутишься через несколько дней. Может, конечно, повезет, и без особых приключений доберешься куда надо. А может быть, засядешь на каком-то забытом миром аэродроме, где в нескольких огромных комнатах стоят одна на другой койки и десятки людей в кожаных куртках маются от безделья, ждут, пока уползет очередной паук.

Самый опытный знаток Арктики не в силах заранее точно спланировать маршрут самолета ледовой разведки, не в силах предугадать, какую ждать погоду. А в отпущенные летные часы все равно надо уложиться. Ледовые разведчики должны быть отличными тактиками – так спланировать маршрут, чтобы ни один час полета не проходил без работы, каждую минуту велись наблюдения за льдами. И если со всех сторон подступают циклоны, надо уметь из этого кольца вырваться. Такие опытные ледовые разведчики, как Шильников, Зябкин, Кумачев, это умеют.

Я однажды видел, как работает Кумачев в густеющем мраке. Трудно было различить, где кончаются льды и начинаются полыньи, трудно было понять, на какой высоте мы летим. А Камиль сидел у блистера и разглядывал льды при тусклом свете самолетных фар. И делал записи в тетрадке.

— Камиль не только быстро и точно оценивает ситуацию, — говорил мне командир экипажа Подольский. — Он отлично знает Арктику и может предсказать, какие льды встретятся через двадцать минут полета. А при проводке судов предвидеть картину распределения льдов просто необходимо.

Каждую навигацию ледовый разведчик Камиль Кумачев прямо с борта самолета дает рекомендации капитанам. Однажды – было это зимой 1972 года – он три месяца летал на проводке караванов. Провел в воздухе 600 часов. С севера дул сильный ветер и прижимал тяжелые ледяные поля друг к другу, закрывал те немногие полыньи, по которым надеялись пройти суда. Карские ворота были забиты тяжелым льдом. А караван надо выводить. Ледовый разведчик Камиль Кумачев направил суда через пролив Югорский Шар и вывел десятки судов из тяжелых льдов.

В Ленинграде Камиля найти довольно сложно. Проще с ним встретиться где-нибудь в Амдерме или на Диксоне, на мысе Челюскин или на Северной Земле. Добрых полгода он летает в Арктике. Потом приезжает в Ленинград и даже в отпуск не отправляется куда-нибудь на Черноморское побережье Кавказа, где можно блаженно лежать на солнце и ни о чем не думать, а упаковывает лыжи и едет в горы или берет путевку в какую-нибудь туристскую поездку по Турции или по Африке.

— Нельзя же всю жизнь на месте просидеть, — считает Камиль. — Самое большое богатство в человеке – те впечатления, которые он накапливает за свою жизнь. И хочется побольше этих впечатлений накопить.

Совершенно неиссякаемой энергии человек.

— Камиль, вышли на высоту пятьсот метров, — сказал штурман. — Можешь включать свой аппарат.

Камиль ушел в задний отсек самолета, к люку, где установлен аппарат для аэрофотосъемки.

— Теперь, пока Камиль эти льды на память не запечатлеет, будем самолет держать на этой высоте, — сказал командир второму пилоту. — Смотри за высотомером.

Для самых опытных полярных летчиков нет работы сложнее, чем полеты на ледовую разведку. Даже рейсы на СП, когда надо отыскать в океане станцию и сесть на дрейфующую льдину, не могут сравниться с ними по трудности. Вылетел летчик на СП, набрал подходящую высоту и остался один на один с небом, с бесконечным, спокойным простором. Полеты же на ледовую разведку выматывают все силы. Сколько раз я слышал, как командир экипажа Михаил Михайлович Подольский говорил второму пилоту Валерию Обухову:

— Тут смотреть надо в оба. А то того и гляди ножки себе поломаем.

Наш Ил-14 порой идет надо льдами на высоте всего метров пятьдесят. Все десять часов летчики, как говорится, ведут самолет на руках – не выпуская штурвала. Казалось бы, ближе к земле – спокойнее. Но, во-первых, под нами не земля, а Ледовитый океан. Случись что – вряд ли мы можем рассчитывать на благополучную посадку на лед. К тому же иной раз встречаются выползающие вдруг из тумана довольно высокие острова. От них лучше держаться подальше.

Летчики из экипажа Подольского Ледовитый океан знают не хуже, чем пилоты города на Неве трассу Ленинград – Москва. На своем веку они совершали посадки не только на дрейфующие льды Центральной Арктики, но садились и на айсберги, путешествующие вдоль берегов Антарктиды, летали на антарктический полюс холода – станцию Восток.

Михаил Михайлович Подольский участвовал в двух советских антарктических экспедициях. Однажды он возвращался на станцию. В салоне – несколько полярников. Неожиданно к пассажирам вышел второй пилот: