Чтение онлайн

И в один момент эта израненная жертва поняла, что это был ее последний выдох. Больше не осталось сил держаться за этот мир, и она, опрокидываясь на бок, покатилась в центр гниющей ямы. Бессвязные руки цепляли ее тело, прогибаясь, но замедляя падение.

Ничего уже не важно. Все уже позади.

Боли больше не было. Не было могильной вони, зверской ямы и извращенных колдунов. Она снова шла по улицам своего города Гаспора. Да, это был солнечный, прекрасный день. Ей казалось, что все позади. Всю жизнь выживая в квартале бедняков, зарабатывая чужой кровью и своей плотью, тогда она почувствовала, что вся эта грязь уходит прочь. Начинался новый виток ее истории. В тот чудный день у нее была свадьба. Красивый пестрый венок в волосах, округлый, слегка заметный живот. Она счастливо смотрит на человека, который смог вытащить ее из ада скользких улочек. Они держатся за руки, произносится клятва: «Вместе, пока пламя ваших жизней не угаснет». Мать, так быстро постаревшая, утирает слезы счастья. Десятки знакомых людей и случайных прохожих поздравляют молодоженов.

Все будет хорошо, должно быть.

Как же там ее звали? Как звали ту красивую, столь наивную девушку?

Там, в последние минуты своей жизни, эта некогда счастливая женщина забыла свое имя. Забыла всю свою судьбу, уставившись вверх стеклянным взглядом в непроглядный мрак пещеры. Клубившийся едкий туман завихрялся, унося ее сознание прочь. Тьма поглощала ее, она чувствовала легкость. Руки мертвецов обнимали ее, приглашая в свой новый дом. И она никак не ожидала, что вечность встретит ее словами:

– Спасибо тебе. Теперь я вспомнила себя.

Карающий Меч

Слова эхом раздавались в скромной келье. Глаза монаха сосредоточенно были закрыты. Пальцы сжимали железный кулон, словно тот был готов выскочить из рук.

– …И очистятся души заблудших, что толкали слепых к обрыву. И тогда простит нас Истинный Феникс, восстав из пепла, дабы вновь обратить нас в прах. Прах к праху.

Он встал с колен с чувством обновления, которое всегда настигало его после утренней молитвы. Это такая малость – каждый день повторять одно и то же, но столь верующему, как он, слова из Послания Пламени давали новые силы. Повседневность дарила ему ту уверенность, с которой он мог перебороть любые сомнения. Возможно, благодаря одной своей непоколебимости он и дослужился до звания паладина.

Умылся в бадье перед старым зеркалом. На лице вновь щетина. Каждый день простые вещи давали ему силы. Лезвие покорно лежало рядом, отражая лучи из единственного окна. Не спеша побрившись, еще пару мгновений монах разглядывал себя. Стоило остричь волосы. Последний раз месяца три назад он брился наголо, и сейчас его темная шевелюра была длиннее положенного. Вечно он не следил за ними.

Одевшись в свежую монашескую робу, он не забыл полить растение перед уходом. Оно одиноко распустило длинные листья в горшке на подоконнике. Монах даже не знал, что именно за растение росло с ним уже несколько лет. Ему просто нужно было за кем-то следить и заботиться. Что-то, что давало ему больше повседневных обязанностей.

Он вышел в просторный двор монастыря Истинного Феникса. Утро только начиналось, и десятки служителей церкви уже сновали по округе. В кузницах разгорался огонь. Молодые послушники разгребали вчерашний мусор у стоек с оружием. Все проходило так, как полагалось. Как и вчера, как и неделю назад и раньше.

Адриан Гофард был доволен непрекращаемой рутиной.

Это был самый масштабный монастырь во всем Едином Королевстве, и был он построен, конечно же, в главном ее городе – в столице Сопироне. Их здания возвышались над остальными домами в самом его центре, подобно пылающему сердцу, от которого расходились вены-дороги. Священное место состояло из четырех комплексов, соединенных между собой коридорами. Они заключали в кольцо обширный двор, в котором проводились построения и тренировки. Величественные остроконечные башни устремлялись к небу по всему периметру сооружений. Тут и там громоздились каменные драконы у шпилей. Стаи птиц спокойно уживались между неподвижными фигурами, не чураясь вить гнезда у их лап. В сотнях окон пестрящие красками витражи рассказывали сцены из Послания Пламени. Почти на каждом из них была пламенная птица, вознесшая крылья к небесам.

Даже королевская резиденция не так восхищала своим стилем и величием. Монастырь Истинного Феникса походил на неприступный замок, отражающий всю мощь человечества. В свою очередь, усадьба короля скорее напоминала еще одну достопримечательность города. Все понимали, у кого действительно было больше власти над народом. Никто не хотел оспаривать право церкви.

Новый день должен был принести знакомую обыденность. В последнее время жизнь в монастыре становилась еще более спокойной, и потому верилось в ее непоколебимость. Сегодня Адриану предстояло снова принять участие в скучном обсуждении дел церкви, которое проводилось каждое утро. Монах не беспокоился, что могут быть большие проблемы в стране. В Едином Королевстве царило затишье, которое, как надеялись, продлится долго.

***

– Снова письмо из этого захолустья, пропади оно пропадом, – заявил худощавый монах, перебирая бумаги в кабинете настоятеля. Молодой и не особо отличающийся здоровьем, он занимал должность писаря. В его обязанности входило и многое другое, что могло прийти в голову начальству.

Большую часть комнаты занимали три стола. Обрамленный узорами, самый крепкий из них стоял напротив входа – для настоятеля, остальные два – по разные стороны от него. Слева предназначалось место для секретаря, справа – место для человека, который был ответственный за выполнение более сложных задач. Как раз здесь и восседал Адриан. Перед ним были разложены несколько отчетов, предоставленные его подчиненными. Несколько минут назад Гофард только закончил зачитывать их. Эти отчеты почти ничем не отличались по содержанию от остальных, составляемых уже на протяжении года.

У секретаря рабочее место было хаотично завалено кучей писем и различными свитками. Несколько чернильниц стояли в ряд, словно идеально выстроенные солдаты. Кажется, это было единственное, что осталось на столе хоть в каком-то порядке. Все остальные принадлежности и бумаги были беспорядочно раскиданы, и одному писарю была ведома закономерность.

В отличие от этого, перед настоятелем листы пергамента были сложены аккуратно вместе с набором для письма. По правую руку от него громоздилась железная статуэтка птицы, чей грозный взгляд сверлил каждого, кто заходил в кабинет.

– Из Петрикса пришла просьба урезонить банду разбойников, – устало продолжил писарь, набожно закатив глаза. – Каждый месяц одно и то же. Опять якобы нападение на наших сестер. Даже не знаю. Уверен, что этих женщин мы даже не найдем в списках служителей. Какие ваши указания, Верный?

Настоятель Дранас задумчиво сложил руки на столе, погружаясь в пустоту перед собой. Морщины и седина. Взгляд не мутный, а острый. Сказываются долгие года на поле брани. Перебитый нос и лицо в размытых шрамах. Несмотря на возраст, настоятель церкви сидел с прямой спиной и усталой гримасой. Позади него большие красные стекла пропускали свет в комнату, бросая тень на поверхность стола.

Его звание Верного было высшей наградой, которую служители могли получить за годы безупречной службы. Нужно было действительно доказать свою безукоризненную верность Фениксу, чтобы стать достойным, пройдя через десятки битв, показать свою непреклонность и остаться в живых. Годами Дранас кровью и потом заслуживал свое звание, сокрушая врагов Истинного Феникса и увеличивая влияние церкви. Уже на середине своего жизненного пути он получил серьезную травму. Только после того боя заслуги Дранаса были признаны по достоинству. В то время, по совпадению, место настоятеля освободилось, когда того внезапно одолела болезнь. Кроме как Дранаса, лучшей кандидатуры на пост Верного было не найти.

Адриан следил за движениями Дранаса, за его мимикой, как когда-то и сам Верный смотрел на прошлого настоятеля. Чаще всего именно люди по правую сторону от главного стола и наследовали высшее звание, а вместе с ним – и всю власть над церковью, а значит и над всей страной.

– Игнорируй, никого не отсылай, – голос у настоятеля стал хриплым от старости. Не ровен час, и придется сменить его, не в этом году, так в следующем. Снова будет собран совет из настоятелей других церквей, чтобы выбрать нового главу. Не исключено, что именно Гофард будет значиться как главный кандидат. Адриана эта мысль несколько пугала. Он даже не мог решить, чем именно. Может тем, что ему не хотелось ничего менять в своей жизни.